По дороге Магат и Мандо, оба хорошо знавшие положение в деревне, естественно, разговорились о земле. Уж кто-кто, а они не раз слышали собственными ушами жалобы крестьян: «Все кругом меняется, только асьендеро относятся к нам по-прежнему».
— А помещику что, — заметил Магат, — он знай свое твердит: «Закон надо уважать». А какой это закон и чьи интересы он защищает, сам знаешь.
— Вот поэтому-то задача нашей газеты и состоит в том, чтобы всесторонне осветить аграрную проблему, не упуская ничего из виду. Здесь мы должны действовать смело и не дать сбить себя с толку. Сейчас после войны пропаганда ведется слишком активно, — подчеркнул Мандо, — поэтому мы не должны слепо доверяться любой информации. Надо научиться препарировать каждое сообщение, отделяя голый факт от пропагандистских наслоений.
— Да, хорошо бы обследовать все острова архипелага, но сначала мне нужно съездить за границу, в Европу и Соединенные Штаты, — продолжал Мандо. — А вообще я бы запретил выезжать за границу тем, кто не ознакомился досконально со своей собственной страной.
— Но в этом не наша вина. Живя в колониальной стране, мы приучились действовать с оглядкой на господина. Нас всегда уверяли в том, что колонизаторы здесь находятся для нашего же собственного блага, что все, что они здесь внедряют, хорошо для нас: и их язык, и их образ жизни, и их товары, и даже их пороки. А филиппинец превратился в настоящую обезьяну, он неподражаем в своей способности к имитации и адаптации. Но вот, черт побери, почему мы так хорошо усваиваем все плохое? Наши женщины предпочитают национальному костюму тонкие облегающие фигуру платья. Молодежь стремится побольше развлекаться и поменьше работать. Нашим маленьким детям уже не нравится синаинг[44] — подавай им хлеба, сластям из кокоса они предпочитают американские конфеты, им уже не по душе бананы, яблоки нравятся больше. И учительница твердит в школе: «An apple a day drives the doctor away»[45], — вместо того чтобы объяснить детям, что американцы едят яблоки потому, что у них нет бананов.
Мандо от души рассмеялся, однако не мог во всем согласиться с Магатом.
— Мне кажется тем не менее, что во многих наших соотечественниках глубоко укоренились совершенно определенные понятия о нормах поведения свободного человека, — возразил Магат. — Ведь среди политических деятелей, немало таких, кто после освобождения уже успел побывать в других странах, но до сих пор не удосужился посетить острова Батанес или Холо. У нас стало традицией, когда выпускники медицинских или юридических колледжей, имеющие, конечно, средства и связи, сразу же отправляются в Америку на стажировку. При этом совсем не принимается в расчет, что лишь у немногих действительно есть желание пополнить свои теоретические и практические знания… Это свидетельствует лишь о несовершенстве и скудости знаний, полученных в наших университетах, в то время как некоторые из них существуют значительно дольше Гарварда.
— Да, об этом мы часто беседовали с доктором Сабио, — ответил Мандо. — Тогда-то он и поделился со мной впервые идеей создания Университета Свободы. Он считает, что главное в подготовке специалистов — это профессионализм, что студенту необходимо давать глубокие и всесторонние знания в определенной узкой области по избранной им специальности. А то у нас студентов обучают всему, а в конечном счете они ничего толком не знают, или, по меткому определению Джорджа Сантаяны[46], они становятся «варварами от специализации». Доктор Сабио считает, что образование должно покоиться на трех краеугольных камнях: высокий уровень науки, патриотизм и общедоступность.
— Это был бы серьезный удар по всем «комбинатам, производящим специалистов», — подхватил Магат.
Мандо рассказал Магату и еще об одной идее доктора Сабио — увязать образование с привитием учащимся практических трудовых и профессиональных навыков. Он считает, что школьники, начиная с самых младших классов, на практике должны узнавать, как растет рис на полях, как из сахарного тростника делают сахар, и так далее.
46
Джордж Сантаяна (1863–1952) — американский философ и писатель, сторонник критического реализма.