— Если ты так считаешь, почему бы тебе не отправиться на уик-энд куда-нибудь еще?
— Извини, — сказала Элеонор. — Я почему-то думала, мы живем в Америке. Свобода слова. Гарантирована конституцией, как и прочие права.
— Да хватит вам цапаться, — примирительно произнес Стрэнд. — Сегодня у нас каникулы.
Джимми лишь усмехался, довольный тем, что раз в кои-то веки досталось не ему, а старшей сестре. Кэролайн не обращала ни малейшего внимания на перепалку, лишь мечтательно мурлыкала что-то себе под нос, укладывая новенькую ракетку в сумку.
Глядя на быстро проносившиеся мимо весенние поля и леса, Стрэнд вспомнил о пикировке между женой и дочерью, а потом задумался о том, была ли в словах Элеонор доля истины. И в конце концов решил, что слова эти были продиктованы ревностью или же неприязнью, которые испытывала дочь по отношению к людям, занимающим более высокое положение. К людям, чьим приказам она была вынуждена подчиняться на работе и к числу которых она справедливо или же, напротив, необоснованно отнесла богатого адвоката. Для себя Стрэнд решил, что будет принимать Хейзена таким, каков он есть. А каков он есть, следовало признать, было ему не очень понятно, однако он не улавливал ни в манерах, ни во внешности Хейзена ни злобы, ни стремления выказать свое превосходство. Напротив… А узнав о страшной судьбе его сына, Стрэнд даже пожалел Хейзена. И если этому человеку нужна их семья, чтоб хотя бы на время оградиться от одиночества, это вряд ли можно назвать бесчестным манипулированием людьми. Стрэнд вспомнил о своих подозрениях, связанных с Кэролайн, и улыбнулся. Вряд ли Хейзен пригласил бы их в свой дом en masse,[13] если бы замышлял утолить низменные инстинкты с семнадцатилетней девушкой.
Стрэнд задремал, мерное покачивание машины убаюкало его. И проснулся, лишь когда «мерседес» замедлил ход и свернул с шоссе на узкую дорожку, которая вела к каменным воротам. За воротами виднелась длинная аллея, обсаженная деревьями. Обрывалась она у моря. Даже здесь слышался отдаленный шум прибоя.
Конрой затормозил на площадке, усыпанной мелким гравием, и надавил на клаксон.
— Ну, вот мы и прибыли, — сказал он.
Все вышли из машины. Уже начало смеркаться, и на фоне ясного темнеющего неба вырисовывался громадный и бестолковый белый деревянный дом.
— Господи! — присвистнул Джимми. — Ничего себе образчик архитектуры!..
— Построен еще дедом мистера Хейзена, — сообщил Конрой. — В те времена люди мыслили крупными категориями.
Типично американский стиль, подумал Стрэнд; простота и незамысловатость во всем, и так на протяжении трех поколений… Нет, это вряд ли можно было отнести к семейству Хейзенов — дед наверняка гордился бы своим внуком.
Конрой снова дал сигнал. Из дома торопливо вышли мужчина и женщина.
— Мистер и миссис Кетли, — представил их Конрой. — Присматривают за домом. Они займутся вашим багажом.
Затем он представил гостей. Мистер Кетли был в черных брюках и накрахмаленном белом хлопковом сюртуке. Его жена — в черном платье и белом фартуке. Пожилые, приятной внешности люди, и с первого взгляда становилось ясно, что всю свою жизнь они тяжко и много трудились.
— А теперь я должен с вами попрощаться, — сказал Конрой. — Пора вернуться в город, забрать с работы мистера Хейзена и доставить сюда.
— Вы снова собираетесь проделать этот путь? — удивилась Лесли.
— Пустяки, ничего страшного, — ответил Конрой. — К одиннадцати будем здесь.
— Если б мы знали, то дождались бы, пока мистер Хейзен не освободится, — заметила Лесли. — Мы доставляем вам столько хлопот!..
— Мистер Хейзен и слышать об этом не хотел, — сказал Конрой. — Располагайтесь, чувствуйте себя как дома — вот что он просил вам передать. Если что понадобится, без стеснения обращайтесь к супругам Кетли. Обед для вас заказан. — И с этими словами он уселся в машину, преданный и безотказный помощник, водитель велосипедов, анонимный слуга, всегда при исполнении, ливрейный лакей, человек многих полезных талантов. Он включил мотор, лихо развернулся, описав полукруг, и задние фары «мерседеса» мигнули и растаяли в глубине аллеи.
— Сюда, пожалуйста. — Мистер Кетли повел их к парадному подъезду, освещенному огромными каретными лампами, которые слегка пощелкивали и потрескивали, пока они шли по вымощенному плитами просторному крыльцу.
Они оказались в холле. Наверх вела широкая лестница с резными перилами красного дерева. Мистер Кетли осведомился, желают ли гости сперва осмотреть свои комнаты или же хотят для начала выпить немного, чтобы взбодриться после утомительной поездки.