Я вернулась в машину в 09:22 и помчалась к продуктовому банку. По дороге я снова подняла воротник, надела шляпу и солнечные очки. Я приехала ровно в 09:30. Папарацци уже был там и ждал меня.
Любезная, элегантная, раскаивающаяся.
Я заглушила двигатель, опустила поля шляпы, вышла из машины с раскаянием на лице, или, по крайней мере, с той крошечной частью моего лица, которая была видна.
Вспышка.
— Привет, Джейн!
Вспышка.
— Как дела, Джейн?
Папарацци заснял, как я открываю багажник.
Вспышка, вспышка, вспышка. Звук затвора камеры был похож на стук зубов.
— Решили удариться в Благотворительность, значит?
У меня было три пакета, набитых консервными банками. Первые два я бросила в ящики под табличкой на стене "ПОЖЕРТВОВАНИЯ СЮДА".
Возвращаясь к багажнику, я думала о том, как много делаю для Джейн и как мало мне воздают по заслугам. Она вдохновила меня стать больше похожей на неё, но теперь утопила меня в своей тени. Неужели у меня нет других целей помимо удовлетворения её потребностей?
Неужели я такая же невидимка, какой была для отца?
Когда, блин, настанет моя очередь выйти из тени?
Я бросила последний пакет в ящик, почесала рукой шею… — а потом опустила воротник.
И обернулась. Папарацци стоял в полутора метрах от меня.
Вспышка, вспышка, вспышка.
Я медленно сняла шляпу. Снимая солнцезащитные очки, я уставилась прямо в объектив камеры.
— Ого! Вот это номер! Какого?!
Папарацци уже мысленно прикидывал, сколько заработает денег.
Я позволила ему сделать побольше снимков, а потом вернулась в машину.
37
Сначала я почувствовала радостное возбуждение.
Наконец-то я вышла из тени. Наконец-то я заявила о себе. Как храбро с моей стороны! Как независимо! Я подозревала, что буду хорошо смотреться на фотографиях, и да, конечно, я представляла, как их видят те, кто знал меня раньше — в идеале те, которые измывались надо мной в старших классах. Мне хотелось, чтобы они усохли оттого, что я попала в новости.
Однако чем ближе я подъезжала к дому, тем медленнее ехала, потому что сомнения росли. У Джейн есть пистолет, и я только что сделала то, что ей вряд ли понравится. Я знала, что если бы смотрела этот момент своей жизни в фильме, то закричала бы персонажу, которым была я сама: "Беги!"
Но я продолжала ехать вперёд, свернула на нашу улицу, а затем нажала на кнопку центральной консоли и открыла ворота, а затем выехала на подъездную дорожку. Я представила, как говорю: "Джейн, я должна тебе кое-что сказать".
Я припарковалась в гараже, направилась к двери. Перед фонтаном Афродиты я остановилась и поразмыслила. Заметила ли она, что я уже вернулась? Следит ли она за мной через камеры?
Затем, внезапно, так и не приняв окончательного решения, я побежала по огромному травянистому пространству к потайной двери, думая: "В этом нет никакого смысла. Я только что по своей воле вернулась сюда, а теперь убегаю?"
У потайной двери я не стала дожидаться перерыва между машинами. Я рывком распахнула её, выбежала на середину улицы и начала размахивать руками.
Я думала, что никогда уже не вернусь туда.
Остановилась какой-то хэтчбек чёрного цвета,. За рулём сидел мужчина с бородой. Я обошла машину к водительской двери. Он опустил стекло и спросил:
— Вы в порядке?
— Я...
Я не могла отдышаться. Никогда не вернусь? "Никогда" не казалось слишком долгим.
— Вас подвезти? — спросил мужчина.
У меня зазвонил телефон. Конечно, это была Джейн. Все остальные уже давно мне не звонили. Потому что у меня больше никого не было. Она была нужна мне. В конце концов, сказала я себе, ей придётся простить меня. Разве у неё есть другой выбор? Я тоже ей нужна.
Телефон продолжал звонить, но я оставила мужчину и вернулась через потайную дверь. Я не закрыла её полностью, и теперь поняла почему. На каком-то уровне я знала, что не собираюсь уходить. Направляясь трусцой к дому, я наговорила в трубку кучу вещей, которые могли иметь смысл, а могли и не иметь.
— Эй, извини, мне показалось, что видела кролика, который ел нашу траву. Я сейчас возвращаюсь. Хочешь персиков...
— Зара! Просто вернись сюда.
Когда я вошла в дом, прихожая показалась мне крошечной, хотя это было не так. Стены вокруг меня сузились, потолки показались ниже. Я представила, как люстра впечатывает меня в пол,
но я проигнорировала всё это и взяла себя в руки. По большому счёту всё, что я делала уже не имело большого значения. Удивительно, как быстро я убедила себя поменять отношение к происходящему. Или, может быть, это было не так уж и удивительно? Мы созданы для того, чтобы защищаться. Вот о чём я думала, когда уверенно вошла в гостиную и сказала: