В гостиной стоит декоративный камин с поленом, которое никогда не горит, потому что это на самом деле вовсе не полено. Предполагалось, что камин будет работать на газе, но он уже много лет не работает. Холли расстилает покрывало на камине, затем идет на кухню за полиэтиленовым пакетом размером с мусорное ведро из-под раковины. Она вытряхивает его, идя в вестибюль. Складывает все керамические фигурки в пакет и несет их в гостиную.
Деньги всё еще на месте. Холли должна отдать матери должное. Даже ее доверительный фонд — та часть, которую Холли вложила в так называемую инвестиционную возможность, — все еще там. Холли уверена, что её мать покупала драгоценности из своей доли наследства, но это не меняет факта: её мать выдумала всю эту историю лишь для того, чтобы агентство «Найдем и сохраним» потерпело неудачу. Чтобы умерло в колыбельном возрасте. Тогда Шарлотта могла бы сказать: «О, Холли. Приходи и живи со мной. Останься на некоторое время. Останься навсегда».
И оставила ли она письмо? Объяснение? Обоснование своих поступков? Нет. Если бы она оставила такое письмо Эмерсону, он передал бы его ей. Все это причиняет боль, но, возможно, ранит больше всего то, что её мать не чувствовала необходимости объяснять или оправдываться. Потому что у неё не было сомнений в правильности сделанного. Так же, как она не сомневалась в своей правоте, отказываясь от вакцинации.
Холли начинает швырять фигурки в камин. Некоторые не разбиваются, но большинство — да. Все те, что попали в полено (которое не полено), разбились.
Холли не получает от этого ожидаемого удовольствия. Гораздо приятнее было курить на кухне, где курение всегда было запрещено. В конце концов, она высыпает оставшиеся фигурки из мусорного пакета на покрывало, подбирает несколько осколков, вылетевших из камина, и заворачивает покрывало. Она слышит, как внутри звенят осколки, и это доставляет ей определенное мрачное удовольствие. Она относит покрывало к мусорному контейнеру сбоку от дома и запихивает его в один из баков.
— Вот, — говорит она, стряхивая пыль с рук. — Вот так.
Она возвращается в дом, но не собирается обходить все комнаты. Она увидела то, что должна была увидеть, и сделала то, что должна была сделать. Она и её мать не в расчете, и никогда не будут в расчете, но избавление от фигурок и покрывала было, по крайней мере, шагом к тому, чтобы освободиться от того удушающего захвата. От дома 42 на Лили-Корт ей нужны лишь бумаги на кухонном столе. Она берет их, затем вдыхает воздух. Сигаретный дым тонкий, но есть.
Хорошо.
Хватит воспоминаний; у нее есть важное дело — найти пропавшую девушку.
— Новоиспеченная миллионерша прыгает в свой автомобиль и едет в Упсала-Виллидж, — говорит Холли.
И смеется.
8 февраля 2021 года
1
Эмили рассматривает красное пальто, шапку и шарф Барбары и говорит:
— Какая вы красивая! Нарядная, как подарок под елкой!
Барбара думает: «Как забавно. Женщине по-прежнему дозволяется говорить такие вещи, но не мужчине».
Ее мужу, например. Он ее внимательно рассмотрел, но за это мужчину не обвинишь в ЯТоже[68]. Тогда пришлось бы обвинить почти всех. К тому же он стар. И безобиден.
— Спасибо, что нашли время для меня, профессор. Мне нужна всего минута. Я надеюсь на вашу помощь.
— Ну, давайте посмотрим, могу ли я вам чем-то помочь. Если это не касается программы писательского мастерства. Пройдемте на кухню, мисс Робинсон. Я только что заварила чай. Хотите чашку чая? Это мой особый купаж.
Барбара — фанатка кофе, пьет его ведрами, когда работает над своим, как ее брат Джером называет, «совершенно секретным проектом», но она хочет оставаться в хороших отношениях с этой пожилой (но очень зоркой) женщиной, поэтому говорит «да».
Они проходят через уютную гостиную и попадают на столь же уютную и хорошо оборудованную кухню. Плита — от «Вульф». Барбара хотела бы такую дома, где она пробудет еще немного, прежде чем отправится в университет. Ее приняли в Принстон. На передней конфорке пыхтит чайник.
Пока Барбара распутывает шарф и расстегивает пальто (слишком теплое для такого дня, но придающее ей идеальный вид), Эми насыпает чай из керамической банки в пару заварочных шариков. Барбара, которая никогда не пила ничего, кроме чайных пакетиков, завороженно наблюдает за происходящим.
Эмили наливает и говорит:
68
#MeToo — хештег, подчёркивающий осуждение сексуального насилия и домогательств, получивший распространение в результате скандала и обвинений кинопродюсера Харви Вайнштейна