Арлетта никогда не испытывала ничего подобного. Все ее мысли, без остатка, заполнил Гвионн Леклерк. Он был и добр, и обходителен, и красив собою; когда он прикасался к ней, кровь приливала к ее лицу, а в теле появлялась необычайная легкость, никогда ранее не испытываемая.
Она не могла наглядеться на него. Она жаждала его любви, его поцелуев, снова и снова вспоминала восхитительную тяжесть его тела. За одну ночь Гвионн Леклерк превратил ее из испуганной фригидной девчонки в чувственную женщину, страстную и неукротимую в своем вожделении. Она мечтала о нем, тосковала без него, словно хотела наверстать все, что упустила за месяцы страданий, за долгие годы ожидания в башне.
Любовники осмелели, и частенько занимались любовью при свечах в комнатке, смежной с графской. Пока что удача им сопутствовала, и, несмотря на всю опасность их запретного союза, никто их них даже не помышлял о том риске, которому они подвергались. Любовь словно околдовала их, как Тристана и Изольду, они словно попали под чары столь могучие, что ничто на земле не имело силы над ними — ни долг, ни здравый смысл, ни христианская мораль.
Арлетта все дни ходила, как во сне. Она была королевой Джиневерой, Гвионн был ее Ланселотом. Граф Этьен, само собой разумеется, играл роль старого рогоносца короля Артура. Арлетта нисколько не жалела его, как сочувствовала самому Артуру, читая о приключениях рыцарей Круглого стола в стихотворных романах Васа[11].
Арлетта была очарована Гвионном настолько сильно, что боялась лишь одного — забеременеть от него.
В канун праздника Крещения, когда они впервые стали любовниками, все произошло слишком внезапно. В тот раз они ничего не предприняли, чтобы предостеречься от беременности. Арлетта знала, как это делается — надо было просто пропитать губку едким уксусом и перед его приходом затолкать ее поглубже. Она никогда не говорила своему любовнику об этом древнем, как мир, ухищрении, и сам факт того, что Гвионн никогда не упоминал о возможности появления вполне осязаемых плодов их любви, убеждал ее в мысли, что он был очарован их отношениями не меньше, чем она.
Арлетта не забыла о многозначительном обмене знаками между Гвионном и Анной ле Харпур, который она как-то раз наблюдала в галерее, где размещались певцы и танцоры. Теперь, когда Гвионн заходил туда, она внимательно следила за ним. Если Арлетта замечала, что он общается с женой музыканта, она начинала столь сильно ревновать его, что готова была с лица земли стереть неотесанную крестьянку. Теперь у рыцаря была она. Зачем ему еще в придачу к ней эта певица?
Анна вскоре заметила перемены в своем муже. Он не прекратил брать ее к себе в постель, но такие ночи стали случаться реже, и когда она просила его открыть ей свое сердце, он сердился и отворачивался к стенке.
Она скоро выяснила причину.
Да, Гвионн стал любовником графини. Он привел в действие свой план мести Арлетте де Ронсье, исполнял свою давнишнюю клятву. Анна, не верившая, что это когда-либо случится, не могла предвидеть, как это аукнется лично ей. Обиженная неверностью милого друга, она впустила в свою душу черную птицу — ревность. А в тени крыльев той птицы пустили ростки злоба и гнев.
Пока Анна не выказывала своих чувств, надеясь, что Гвионн скоро образумится. Месть, задуманная им много лет назад, казалась несоразмерной здравому смыслу. Несомненно, граф Франсуа принес великое горе роду Хереви, но теперь злодей был примерно наказан самим Сатаной, наславшим на его проклятое тело страшную болезнь — паралич.
Отношения между графиней Фавелл и Гвионном нельзя было назвать иначе, как безумием. Их надо было прекратить. Наконец Анна решила объясниться с мужем начистоту.
Однажды вечером она проследовала за ним до оружейной палаты, где Гвионн принялся обсуждать с оружейником Жаком Нарсом конструкцию старого рыцарского шлема, когда-то попавшего в руки графа и сохранявшегося как исключительная редкость. Мужчины сидели, прислонившись к стене, на скамейке с обугленными ножками, полностью поглощенные разговором. Два подмастерья оружейника устроились на лавке, поочередно прикладываясь к бутылке дешевого вина.
Анна подала Гвионну условный знак, что хочет с ним переговорить. Затем отошла к двери и встала там, терпеливо дожидаясь, пока мужчины закончат свой разговор.
— Смотри, Жак, у этого шлема приваренное неподвижное забрало, — Гвионн постучал по металлу костяшками пальцев.
Анна с любопытством смотрела на крючья, вбитые в стены палаты, а также на полати, где висело и валялось различное вооружение. Груды шлемов, охапки мечей, связки пик. Наконечники для копий и алебард всяческих размеров и форм были грудами навалены в грубые деревянные ящики, стоящие на полу. Булавы с литыми коротенькими шипами, торчащими во все стороны, топоры, луки, щиты, цепы… Такое обилие железа леденило кровь. Ей никогда и в голову не приходило, что двуногие существа могут оказаться столь изобретательны, когда дело доходило до способов искалечить или убить подобных им созданий Божьих.
11
Вас, Роберт — англо-французский поэт (ок. 1100–1174), в своем стихотворном изложении хроники Джеффри (Гальфрида) Монмутского ввел идеи Круглого стола во французскую литературу. На русский язык не переводился. (