Снова аплодисменты. И рукопожатия.
Всё позади.
Ах нет, ещё конфеты.
Всё. Отстрелялся.
Шефиня, держа грамоту в обеих руках, стояла за столом, и Блейель заметил, что там уже висела другая грамота на немецком языке, гласившая, что фрау Г. Карпова уполномочена работать представительницей каталогов «Фенглер», «Отто», «Баур», «Квелле» и «Мадлен» в Кемерово. Город Марбург, подпись неразборчива. Пластиковая рамка под бук. Никакого сравнения.
На столике перед диваном стоял поднос с пятью бокалами, Наталья склонилась над ними с бутылкой крымского шампанского. Блейель поскорее отвёл взгляд от зияющего декольте. Кто-то положил руку ему на плечо.
— Вы были великолепны.
— Нет. Пожалуйста, не говорите ерунды. Артём. Я вам очень благодарен, вы меня просто спасли.
Артём засмеялся, Соня защёлкала фотоаппаратом. Шампанское оказалось таким липко-сладким, словно стремилось не испортить репутацию. Тем не менее Блейель осушил бокал почти одним глотком и с облегчением почувствовал, что позывы в животе улеглись. Наталья, стоя перед ним, подлила ещё и, не выпуская бутылки, с сосредоточенным лицом задавала ему вопросы один за другим (Вы много путешествуете? Вы уже бывали в России? Как вам нравится наш город?). На этот раз его ответы в переводе Артёма были ненамного длиннее, чем по-немецки. Люба переложила часть конфет в корзиночку и обносила всех присутствующих, а шефиня вешала грамоту на почётное место над письменным столом.
— Давайте присядем, — должно быть, воскликнула она, и Блейель сел между ней и Артёмом под надписью «ФЕНГЛЕР», шампанское ударило ему в голову, а бедра коснулось бедро Галины Карповой (такие ненамеренные прикосновения всегда заставляли его задуматься, заметил ли их другой), и подумал: добро пожаловать в Нигде и Везде.
Появились клиенты, которыми тотчас же занялись Соня с Любой. Поохав над задержкой заказов, они полюбовались на почётную грамоту и утешились шампанским с конфетами. Мужчина с закрученными усами торопливо выпил и тут же удалился, две дамы в годах уселись на другом диване и зашуршали каталогами. Блейель нашёл несколько логотипов «Фенглер» латиницей, в центре пёстрой креповой розетки в окне, на цветочном горшке и трёх флажках в вазе на письменном столе.
— И давно вы здесь работаете? — обратился он к Наталье.
Однако вместо перевода Артём сказал: «шашлык», явно результат переговоров с фрау Карповой. И пока Наталья, покачиваясь в кресле, услаждала гостя белоснежной улыбкой, переводчик задал собранию два коротких вопроса, шефиня поднялась и извлекла из клетчатой чёрно-фиолетовой сумочки купюру.
— Я схожу за обедом, хорошо?
Блейель остался один с четырьмя женщинами. Клиентов пока больше не было. Может быть, достаточно сидеть и улыбаться, пока Артём не вернется. И пригубить третий бокал шампанского. Он откинулся на спинку дивана.
— Гут?[10] — покраснев, неожиданно спросила Наталья по-немецки.
— О, да, очень хорошо, чудесно, — ответил он, тоже зардевшись.
Тогда Галина Карпова что-то сказала Наталье, похоже, подбодрила её, и Наталья наклонилась к нему. Снова слишком вольное зрелище.
— Мы хотим, — начала она. Говорила она медленно, как будто после каждого слова стоял вопросительный знак. — Мы хотим знать, можете ли показать вы нам фотографию господина Фенглера?
— Фотографию?
Она воодушевлённо кивнула, и Галина Карпова воскликнула: «Да, да, да!»
— Нет. Мне очень жаль. У меня нет… ах, надо было мне об этом подумать. Он… ну, я мог бы попросить у него… может быть, мы потом вышлем вам фотографию. Да.
Сам того не заметив, он взял со стола ручку. Начальница подпихнула Наталью в бок, прошептала что-то и засмеялась. Наталья тоже прыснула и несколько раз принималась говорить.
— Вы его нарисуете?
— Я?
Карпова: «Да, да, да!»
— Вы имеете в виду… герра Фенглера? — в ужасе он бросил ручку обратно на стол. — Нет, нет, нет, я не могу. Я не умею, совсем. Правда.
Понимающий кивок.
— А какой он? Герр Фенглер? Хороший?
— О, да. Очень. Очень хороший.
Он почувствовал, что снова вспотел. От смущения он снова взял бокал и чуть было не выпил всё разом. Наталья тотчас подлила ещё. Соня стояла посередине и снимала всё, что происходило на диване, пока не зазвонил телефон и она не поспешила к столу. Люба вышла из туалета и что-то прибирала в тесной прихожей. И, раз у Блейеля не обнаружилось никаких фотографий, Галина Карпова с Натальей принялись показывать ему свои. Время от времени шефиня зорко поглядывала на Соню, всё говорившую по телефону. Из того, что ему объясняли про родственников и домашних животных, он понял немногое, но вот сына фрау Карповой, кажется, звали Людовик. «Французское имя и немецкое имя», заставила она подтвердить Наталью. Гость так усердно кивал, что у него заболела шея, и всё повторял: «Чудесно, прелестно».