Назавтра он пошёл на поправку. Вечером он нагишом стоял перед зеркалом в ванной и разглядывал своё сорокадвухлетнее лицо. Жизнь почти не оставила на нём следов, подумал он. Кожа потеряла упругость, но ненамного, волосы чуть поредели. Что ещё? Щетина, как и прежде, не очень выраженная, и седых волос немного. Матиас Блейель, почти неисписанный лист. Он побрился.
А потом, прежде чем одеться в свежее, он застыл перед зеркалом и вспомнил, что ему сказала Илька, ещё в самом начале: «Если бы ты не был Матиасом, ты стал бы медведем-плясуном». Каким таким плясуном, спросил Блейель, и она рассмеялась: а я-то откуда знаю, это одному богу известно. Но из тебя вышел бы милый и задумчивый, и, пожалуй, довольно чистоплотный медведь-плясун.
Соберись, пробормотал он сам себе.
— Сюрприз: мы не просто так поедем в Таштагол. Мы отправимся в настоящий поход, на все выходные. Но для этого тебе понадобятся резиновые сапоги.
Театральная пауза переводчика; на этот раз Блейель сопроводил её спокойной улыбкой.
— Однако, резиновые сапоги — товар сезонный. А теперь не сезон. Но не надо впадать в панику. Я навёл справки и знаю, где их можно купить.
Автобус, который, по утверждению Артёма, назывался не «афтобус», как сообщал разговорник Блейеля, а «маршрутка», привёз их на край города. Да какой там край города — там, где они вышли, невозможно было и предположить, что они находились вблизи человеческого поселения; местность больше напоминала загаженный лес по краям автомагистрали. Они двинулись по тропке, извивающейся в зарослях между двумя шоссе. Небо обложили тучи, испарения скрытого от глаз химического завода раздражали слизистые оболочки гостя.
— Если нам тут кто-нибудь встретится, — предостерёг его Артём, — будь так добр, не заговаривай ни с кем.
— Ясно. Решил предложить мне контрастную программу, потому что тебя злит, что мне ваш город действительно нравится.
— С чего ты взял?
— Так уж. Кстати, уроки я выполнил.
— Молодец. Учительница краеведения фрау Торгу будет очень довольна Матвеем Карловичем, новичком в её классе.
— Девять небес, недурно.
— Ну да, я нашёл ещё одну версию, по которой их шестнадцать. Но решил тебя не переутомлять.
Блейель, который этим утром впервые доел за завтраком всё и измучил сутулую повариху настойчивым повторением мантры из слов «вкусна — зафтрак — хорошо — атлична», чувствовал себя настолько сильным, что пошёл впереди. Он отогнул колючую ветку, преграждавшую путь, и держал её, пока Артём не прошёл. По шоссе прогромыхала колонна грузовиков.
— Ты знаешь, не представляю, как в этой местности могли остаться духи.
— Здесь их и нет, гарантирую. Если они и остались, то где-то в далёкой глуши. Но в резиновых сапогах ты наверняка до них доберешься. Нам сейчас вон туда.
Они пересекли дорогу, над которой ещё клубилась пыль от грузовиков, и вошли в открытые решетчатые ворота. Под ногами захрустел гравий, они направились между невысокими ангарами. Под жестяными навесами громоздился металлолом, хмурые мужики в маскировочной одежде стояли у своих грузовиков и автопогрузчиков. Артём обратился к одному из них, который стоял с банкой пива и, наверное, поэтому производил более мирное впечатление, и выторговал усталый взмах в направлении вторых ворот. Около них стояла сторожка. Блейель поглядел в лицо вооруженного охранника в пятнистой униформе и неохотно опустил взгляд.
Они вошли в небольшой зал, полный рабочей одежды, и оказались единственными посетителями. На стенах висело тяжёлое шахтёрское обмундирование — дождевики, шлемы, защитные перчатки, на полках аккуратно разложены канаты, кошки и фонарики. Бледная девица отделилась от прилавка, утомлённым голосом обратившись к посетителям. Артём указал на ноги Блейеля.
— I need gumboots,[13] — поспешил пояснить гость.
Девица бросила на него неодобрительный взгляд, и Артём потащил его к двум пластмассовым контейнерам в дальней части зала, оба доверху были заполнены чёрными резиновыми сапогами. Они долго копались, пока не подобрали три пары нужного размера. Ни одна из них не сидела как надо.
— Это ничего, — воскликнул Блейель, которого тронуло детское воспоминание о том, как в резиновых сапогах всегда сползают носки. Они подошли к кассе, расплатились, но всё оказалось не так просто. Другая продавщица отправила девицу с чеком наверх, в офис.