*k, а не *АТ. Теперь она называла себя Катей. Хотела ли она, чтобы он тоже звал её Катей? Катя Сабанова. Он снова увидел её мать, как она произнесла её имя, за чаем в Чувашке. Серьёзным голосом, предостерегающе, требовательно, как глубокую истину, которую не следует забывать, родительскую истину. И, может быть, она хотела, чтобы он, Матиас, теперь тоже придерживался родительской истины. Возможно, это хороший, важный знак, что она обращалась к нему не от имени творческого псевдонима, как это, с другой стороны, ни жаль. Кать много, даже и в Штутгарте,[69] Белый Шёлк — так звали её одну. С другой стороны, Белый Шёлк и Матиас — это тоже не сочетается. Тогда ему нужно другое имя, Серый Волк. Или Бурый Медведь-плясун. Или Идущий На Четырёх Мозолях.
Однако, как он ни обрадовался её быстрому ответу, настроение у него упало. Она в горах Алтая, на музыкальном фестивале. Раз, два в году она встречается с тувинцем. И теперь именно сейчас! Алтай, Алтай. Незабываемая панорама, не открывшаяся им в тот день с Кургана из-за тумана. Свободен ли путь?
— Ак Торгу или Катя, как поживает моя дочурка?
— Скучает по папе, певцу и конному атлету из дальних краёв.
— А что её мама?
— Ах, её мама познакомилась с чужестранцем. Со слабаком-немцем, который поехал к аржану, там мочился на священные деревья, а ночью истоптал родительский дом грязными резиновыми сапогами.
— Это правда?
— Выдумывать такое я бы не стала, о борец.
— Чёрт подери! Если всё действительно так скверно, то не вижу другого выхода, как увезти вас с дочерью в тувинские степи и там заботиться о вас.
Прекратить, прекратить, прекратить! Day 25, ещё одна неделя. И ведь она сразу ему ответила.
Окно с пёстрой креповой розеткой. Он взялся за ручку двери. Зачем он сюда припёрся? Только теперь, когда было слишком поздно, он понял, что и сам этого не знал. Он стоял на том же месте, что и тогда с грамотой и конфетами, только на этот раз с пустыми руками. Сначала он прятался за клиентами — женщиной с округлой спиной и строгим птичьим лицом и усатым мужчиной. Что ему здесь надо? Заказать что-нибудь? Например, нормальные ботинки? Он не хотел признаться себе, что на самом деле искал Артёма, раз в последнее время не встречал его на утренней прогулке.
Наталья, одна на посту, с волосами, собранными в свободный пучок, заметила его. Побледнев, она пробормотала приветствие, а может, и молитву, ограждающую от духов, терзающих на рабочем месте.
— Сюрприз! Я всё ещё здесь. С ума сойти, правда? — начал он, слегка склоняясь над изогнутым столом. А когда собрался поднять голову, то запутался взглядом в её декольте. — Да, сумасшедшая история, — добавил он.
Усач сбежал, женщина уселась на диван под плакат «Фенглер» и принялась разглядывать коллекцию «Summer Feelings».[70]
— Сумасшедшая? О. Что случилось?
— Ах, Наталья. Долгая история. Я так рад, так рад, что я здесь. Пожалуйста, не удивляйся.
— Всё хорошо?
— О да! О да, очень хорошо. Просто решил заглянуть, как вы тут. В вашем офисе.
Его взгляд так и не отрывался от двух мягких белых полушарий, прижавшихся друг к другу в вырезе тесной, усеянной стразами майке в обрамлении чёрных лацканов пиджака.
— Хорошо. В офисе хорошо, — ответила Наталья, покраснев и поджав плечи. Блейель заметил это движение, и ему удалось отвести взгляд, но сдержать замечание «Ты ошеломительная, Наталья, ошеломительная» он так и не смог. Она неуверенно улыбнулась.
— Summer Feelings, — продолжил ошеломлённый и кивнул на даму, листающую каталог, — эта коллекция уже распродана. С середины июля. Я на всякий случай говорю, чтобы не было разочарований. Сейчас в программе Autumn Dreams. То бишь осенние мечты.
— Фенглер, — тихо произнесла Наталья.
— Фенглер, — кивнул Блейель. Они замолчали, и он снова уставился на её грудь. Вон отсюда, сказал он сам себе. Но не мог пошевелиться. Так что он спросил, как поживает её семья, снова услышал тихое «гут», вдруг сдвинулся с места, проковылял ещё ближе к письменному столу, вытянул руки — ему вдруг захотелось её обнять. Она испуганно пискнула и стукнулась спинкой стула о стену.
— Криво висит, — он показал на грамоту, висящую сверху, от старикана, не ту, в пластиковой рамке. — До свиданья, Наталья, до свиданья! Передай, пожалуйста, привет остальным… Галине… и Любе. — Он в последний раз поклонился и, мучаясь, выбежал наружу.
69
У немцев довольно много заимствований русских имён, причём наше ласкательное Катя, Соня, Таня, Аня, Саша, Коля играет роль полного имени.