Выбрать главу

Мимо прошел Сэмми Дэвис-младший. Лайл злобно посмотрел ему вслед.

— Глянь на него. Страшный, одноглазый, цветной еврей. Говорят, его очень любят белые бабы.

Литтел улыбнулся. Лайл помахал Сэмми. Тот помахал в ответ.

Лайл прихлебывал «Джонни Уокера».

— Марти тут толкал речь, в Нью-Йорке. Перед аудиторией богатеньких либеральных евреев. Он начал ругать войну во Вьетнаме и крепко взбудоражил этих жидков словами вроде «геноцид». Словом, стал высказываться смелее, чем полагается борцу за гражданские права, и куснул руку, которая его кормит.

Пит был в Лаосе. Уэйн — в Сайгоне. Война укрыла их там. Он позвонил Карлосу. Тот говорил с Питом и сказал, что они разработали кое-какой план касательно Кубы.

Литтел попросил отставки. Карлос согласился. И подтвердил слова Сэма про выборы шестьдесят восьмого.

Лайл прихлебывал виски. Мимо прошел Питер Лоуфорд[139]. Лайл взглянул на него.

— Он поставлял баб Джеку Кеннеди. Собрат по оружию, так сказать, потому что это я поставляю Марти белых баб, а иногда и мальчиков для Бейярда Растина. У мистера Гувера есть фотография Бейярда с членом во рту. Он прислал копию президенту Джонсону.

Литтел улыбнулся. Лайл помахал официантке — бокал быстро наполнился.

— Дуайт сказал, что ту церковь взорвали с помощью С-4 — пластичной взрывчатки. А Бейярд — что и вправду был взрыв газа. Я сразу же подумал, что это ему мог сказать только ты.

Литтел отхлебнул кофе:

— Так и есть.

Лайл глотнул виски.

— Кролик-Крестоносец — белый человек. Так и передам Дуайту.

Литтел улыбнулся. Лайл широко ухмыльнулся и достал чековую книжку.

— Хочу попытать счастья. Слушай, сможешь обналичить мне чек и разменять на фишки?

— Сколько?

— Две штуки.

Литтел улыбнулся:

— Напиши на чеке «Номер 108» и мою фамилию. Скажешь кассиру, что я постоянно проживаю в отеле.

Лайл улыбнулся и выписал чек. Лайл встал и пошел, сильно пошатываясь.

Литтел наблюдал за ним.

Лайл покачивался, не прекращая глотать виски. Кое-как доплелся до будочки кассира. Сунул в окошко чек и получил фишки. Затем побрел к рулетке и сделал ставку. Красные фишки — по сто долларов — две тысячи.

Крупье поклонился ему и крутанул рулетку. Колесо завертелось и остановилось. Крупье сгреб лопаточкой фишки.

Лайл хлопнул себя по лбу и зашевелил губами. Литтел, не спускавший с него глаз, разобрал по губам слова — матерное ругательство.

У Лайла мог быть тайник. Его содержимое может быть сокрушительным компроматом — и даже попахивать судебным разбирательством. Оно может раскрыть преступный характер операции «Черный кролик».

Лайл оглянулся и увидел Литтела. Лайл помахал чековой книжкой. Литтел помахал в ответ и кивнул.

Лайл побрел к кассе и ухватился за прутья решетки. Лайл выписал еще один чек и сгреб нетвердой рукой кучу фишек.

Мимо проходила официантка, обслуживающая их столик. Литтел остановил ее.

— Мой друг делает ставки. Принесите ему тройную порцию «Джонни Уокера».

Она кивнула и улыбнулась. Литтел дал ей десять баксов. Она направилась в бар, налила требуемое и засеменила в казино. Подошла к столам с рулеткой, увидела Лайла и вручила ему выпивку.

Лайл принялся складывать фишки стопочкой. Красные фишки по сто долларов — большие стопки.

Крупье поклонился и крутанул барабан. Колесо завертелось — и остановилось. Крупье сгреб фишки.

Лайл хлопнул себя по лбу и что-то пробормотал — снова выругался, как прочел по губам Литтел.

Литтел встал из-за стола и подошел к официантке. Незаметно сунул ей еще десять баксов. Она кивнула. Она все поняла и ухмыльнулась.

Лайл подошел к нему и залпом допил свой бокал. Пожевал кусочек льда.

— Я проиграл, но ничего. У меня еще есть деньги.

— У тебя они всегда были, Лайл.

Лайл рассмеялся. Пьяно качнулся и рыгнул.

— Не надо снисхождения. Строишь из себя святого — Дуайта это всегда бесило.

Литтел рассмеялся:

— Я не святой.

— Нет конечно. Единственный святой, которого я знаю, — это Мартин Лютер, и то я на него кое-что накопил.

Мимо скользнула официантка. Лайл выхватил у нее бокал.

— Да-да, накопил, — такого, что не дай Бог.

— Хочешь сказать — мистер Гувер?

Лайл встряхнул бокал:

— У мистера Гувера свой компромат — у меня свой. Спрятан на хате в Эл-Эй. Мой круче, потому что у меня прямой доступ к святому Марти, притом каждый день.

Ага, повелся — теперь надо аккуратнее.

— Ни у кого нет компромата, какой есть у мистера Гувера.

— Черт, я же сказал — у меня есть. Сохраняю его для следующего босса. Скажу ему: хотите компромата — платите мне побольше. Деньги вперед, что называется.

Мимо прошел Сэмми Дэвис. Лайл налетел на него. Сэмми качнулся. Сэмми выкатил глаза: ну ты, чувак, и нажрался.

Лайл покачивался. Лайл поглощал виски. Лайл выдавил прыщик на подбородке.

— Он нравится белым телкам. Наверное, член у него ого-го.

Виски сладко пах. Солод и запах прокопченного дерева — парня вот-вот вышибут вон, еле на ногах держится. Сглотнув слюну, Литтел предпочел отойти в сторону.

Лайл тем временем достал две чековые книжки — обе с тисненой надписью — «КХЛЮ» и «Л. X.». Поцеловал обе. Швырнул их так, чтобы они открылись наподобие книжек или ножиков-«выкидух». Повертел их в руках и прицелился.

— У меня предчувствие — сегодня должно пофартить. Что значит: неплохо бы подзанять у борцов за гражданские права.

Литтел улыбнулся. Лайл качнулся, выпрямился и, пьяно пошатываясь, пошел на кассу. Достал чековую книжку. Голубую — деньги Конференции. Выписал чек. Поцеловал его. Завозился с фишками.

Красными — в десять столбиков — пять тысяч баксов.

Теперь стоп — полегче — начинается настоящее действо.

Литтел прошествовал к столику с телефонами. Снял трубку. Щелчок — линия работает. Он быстро дозвонился до телефонной службы.

— «Дезерт инн» к вашим услугам.

— Говорит Литтел из сто восьмого. Мне нужно сделать звонок в другой город.

— Номер, пожалуйста.

— ЕХ4-2881.

— Ожидайте, соединяю.

В трубке что-то зажужжало; его соединяли по междугородней линии; связь оказалась небезупречной — постоянные помехи. Литтел оглянулся и увидел Лайла. Тот отправился к столикам для игры в кости и принялся ставить фишки.

Банкомет бросил кости. Лайл хлопнул себя по лбу и выругался.

В трубке шумело. Наконец раздался щелчок. Мистер Гувер сказал:

— Слушаю?

Литтел ответил:

— Это я.

— И что же вас заставило позвонить в неурочный час?

— Белый Кролик предложил встретиться. Он явился в «Дезерт инн», уже будучи пьяным, а теперь проигрывает в казино деньги Конференции.

На линии пошли помехи. Литтел распрямил шнур и постучал по трубке. Вот он, Лайл. Снова направился к кассе. У Лайла — блаженное выражение лица. Он снова купил фишки.

Красные — приличное количество — тыщ на десять.

На линии послышался шум и щелчки. Наконец связь наладилась.

Мистер Гувер сказал:

— Прервите его кредит и немедленно увезите из Лас-Вегаса.

В трубке послышался шум — но вскоре стих. Литтел услышал щелчок — его собеседник положил трубку. А вот и Лайл. Он снова направился к столику для игры в кости и присоединился к толпе. И принялся раскладывать свои фишки.

Сэмми Дэвис поклонился и вознес молитву. Сэмми бросил кости. Толпа радостно завопила. Лайл — тоже. Сэмми Дэвис стал на колени.

Литтел направился к ним, расталкивая посетителей.

Лайл наседал на Сэмми. Лайл служил ему отличным контрастом.

Сэмми подшучивал над пьяным белым придурком. Подмигивал блондинкам и стряхивал вшей со своего пиджака. И икал.

Красные фишки поставлены — красивыми аккуратными столбиками. Всё это деньги Лайла. Хорошие, надо сказать, деньги — почти двадцать штук.

Сэмми схватил кости. Сэмми продемонстрировал их всем присутствующим. Лайл принялся рассылать слюнявые воздушные поцелуи. Сэмми подшучивал над Лайлом — мол, вот кому быть шоуменом.

Сэмми бросил кости. Выпала «семерка». Лайл поставил сорок штук. Толпа ликует. Лайл обнял Сэмми. Сэмми схватил кости.

Лайл дует на них. Орошает их слюной. Становится на колени. Сэмми достает носовой платок. И устраивает целое представление, вытирая кости.

вернуться

139

Питер Лоуфорд (1923–1984) — американский актер, был женат на Патриции Кеннеди, сестре Джона Кеннеди.