Подул ветерок. Игроки по-прежнему мазали по мячу и промахивались мимо лунок. Литтел наблюдал за девятой лункой и раздумывал.
Надо бы обработать Уэйна-старшего и добыть информацию о систематических нарушениях профсоюзного законодательства и гражданских прав сотрудников. Тщательно отобрать данные и отправить их Бобби. Может, уже теперь, а может, и позже… в шестьдесят восьмом?
Он будет свободным — уйдет на покой. Бобби вполне может вступить в предвыборную гонку. Надо слить информацию, абстрагироваться от нее и скрыть источник.
Литтел наблюдал за девятой лункой. Уэйн-старший старался вовсю.
Его мяч угодил в бункер. Коротким точным ударом он выбил его на грин[150] и с третьей попытки загнал в лунку. Засмеялся. Потом оставил своих товарищей по игре и быстро подошел к Литтелу. Тот подставил ему плетеное кресло.
— Привет, Уорд.
— Мистер Тедроу.
Уэйн-старший откинулся в кресле:
— С вами надо держать ухо востро. Каждое слово имеет свое значение.
— Я быстро. Через пять минут вы вернетесь на поле.
Мистер Тедроу грязно ухмыльнулся: мол, ну-ну.
— Думаю, нам следует работать в более дружественной атмосфере Можем поделиться соображениями о некой даме, ну, и так далее.
Литтел покачал головой:
— Я не любитель разговаривать о личной жизни.
— Жаль. А вот Дженис как раз из таких.
Кто-то наподдал по мячу — Уэйн-старший увернулся.
Литтел сказал:
— Моим людям скоро понадобится персонал для работы в отелях мистера Хьюза, а кроме того, еще несколько новых курьеров. Мне бы хотелось просмотреть досье членов профсоюза, чтобы подобрать подходящих кандидатов.
Уэйн-старший повертел тростью:
— Я сам их выберу. В прошлый раз, когда я вел с вами дела, курьеры вышли из профсоюза и лишили меня процента.
Литтел улыбнулся:
— Я вам его возместил.
— С неохотой. И вы — последний человек, кого я подпущу к досье. Дуайт Холли считает, что вам вообще не следует доверять информацию, и я больше чем уверен, что мистер Гувер с ним согласен.
Литтел протер очки. Уэйн-старший поплыл перед его глазами.
— Мне сказали, что вы сблизились с Ричардом Никсоном.
— Мы с Диком сблизились, так и есть.
— Как считаете, он станет баллотироваться в шестьдесят восьмом?
— Уверен, что да. Он предпочел бы соревноваться с Джонсоном или Хамфри, но, судя по всему, его конкурентом станет младший Кеннеди.
Литтел улыбнулся:
— Он проиграет.
Уэйн-старший улыбнулся в ответ:
— Нет, он победит. Бобби до старшего брата далеко.
Мимо прокатился мячик. Литтел подхватил его.
— Если мистер Никсон выставит свою кандидатуру, я прошу вас устроить мне встречу с ним. Я изложу ему просьбы моих клиентов, выслушаю его ответы и по итогам определю, что делать дальше. Если мистер Никсон согласится уважить эти просьбы, его ждет вознаграждение.
Уэйн-старший спросил:
— Сколько?
Литтел ответил:
— Двадцать четыре миллиона.
97.
(Нью-Хиброн, 30 ноября 1966 года)
Клановцы не менялись.
Кто-то тащил пушки. Кто-то их смазывал. Кто-то вырезал купоны.
Они набились в Бобову хижину и работали там. Снаружи бушевала гроза с градом. В «бункере фюрера» воняло газами и остатками пороха.
Уэйн прохлаждался. Боб Релье стесывал серийные номера и брюзжал.
— Мои поставщики совсем обленились. Считают, что нужно обязательно выжигать серийные номера, — по мне, так ради Бога, хоть Пит и возражает. Но вот заниматься такой работой самому — это, черт возьми, совсем другое дело.
Уэйн, зевая, наблюдал за процессом. Боб мазал винтовки, обрезы и гранатометы. На нем были резиновые перчатки. Он макал кисть в раствор едкой щелочи. Щелочь разъедала железо — серийные коды с тремя нулями.
Боб сообщил:
— Мои поставщики разворовали возле Мемфиса несколько армейских грузовиков. Там еще городишко есть, называется Уайтхейвен, туда переехали все белые, чтобы не жить вместе с черножопыми. Полгорода — рядовые армии.
Уэйн чихнул — щелочь едко пахла. Уэйн отдыхал и размышлял. Папаша, сделки с персоналом, «умная» ненависть.
Боб сказал:
— Как называется обезьяна, которая сидит на ветке рядом с тремя неграми? Заведующий отделением.
Придурки в капюшонах загоготали. Боб набил нос табаком и принялся за винтовки М-14. Час назад с Уэйном связался Пит и сказал: планы меняются. Ты не поедешь на Кубу — наблюдать за передачей пушек. Прилетай в Вегас. Возьмешь Сонни, и займитесь неплательщиками.
Боб принялся паковать оружие. Скоро должен был приехать Флэш — чтобы сопроводить очередную партию товара. Караван с оружием — из Нью-Хиброна в Бей-Сент-Луис.
Уэйн поднялся и принялся расхаживать по «бункеру». По стенам были развешаны ножи и знамена с расистской символикой. И фотографии на стенах соответствующие: Джордж Уоллес, Росс Барнетт, Орвал Фобус[151].
Групповые снимки: «Королевские рыцари». Фотографии из тюрьмы — трое осужденных — «Легион молнии». В тюремных робах. С улыбками до ушей. И подписи: Клод Дайнин, Лойал Биннс и Джимми Рей.
Боб сказал:
— Слушай, Уэйн, ты вообще говоришь с папой?
Он поехал на север. Из Мемфиса полетел в Вегас. По пути думал о Дженис, Барби и отце.
Дженис старела красиво. Хорошие гены и сила воли плюс плотские радости. Барби же старела быстро. Дурные привычки и упрямство, к которым скоро прибавятся подавляемые желания. Уэйн-старший постарел, но держался молодцом. Его держала на плаву «умная» ненависть.
Дженис хромала. Значит, теперь она будет трахаться охотней и чаще. Чтобы победить свой физический недостаток или по крайней мере его компенсировать.
Самолет приземлился. Уэйн сошел на землю, потирая глаза, — час десять ночи.
А вот и Пит. Стоит у гейта возле багажных тележек. И курит.
Уэйн поставил саквояж и, сонно моргая, подошел.
— Убери чертову сигарету…
Пит толкнул тележку — так, что она врезалась Уэйну в колени. Тот не удержался и опрокинулся на спину. Пит подбежал к нему и поставил ногу на грудь:
— Предупреждаю: мне плевать, что ты там испытываешь к Барби или думаешь, она должна сделать. Если ты еще раз ее ударишь, я тебя убью.
Перед глазами Уэйна поплыли «звездочки». Он увидел небо и Питов ботинок. Вдохнул воздух. Глотнул выхлопов самолета и постепенно смог дышать.
— Я сказал ей то, чего не сказал бы ты, — и ради тебя тоже, между прочим.
— Иди займись. Возьми Сонни. Барби ушла, так что давай забудем.
Мимо прошла монахиня. Испуганно посмотрела на них: мол, что творят, нехристи.
Пит ушел. Уэйн как следует отдышался. Мимо проходили два идиота — увидев лежавшего на спине Уэйна, захихикали.
Тот поднялся, уворачиваясь от носильщиков и багажных тележек. И побрел в телефонную будку. Бросив в щель несколько монеток, набрал номер. Услышал жужжащий звук соединения, три гудка и его голос.
— Кто это звонит в столь поздний час?
Уэйн сказал:
— Я принимаю твое предложение.
98.
(Лас-Вегас, 1 декабря 1966 года)
На сцене: Милт Ч. и Джанки-Манки.
Милт спросил:
— Чего это Говард Хьюз устроил тут шумиху?
Джанки-Манки ответил:
— Слышал, он педик и решил переехать поближе к Либерале[152].
Зрители захихикали и заржали.
Милт сказал:
— Да ну, ерунда. Слышал, он трахает Аву Гарднер.
Джанки-Манки ответил:
— Это я трахаю Аву. Она бегает ко мне от Сэмми Дэвиса. Раз к Сэмми подошел на поле для гольфа какой-то мужик и спросил: а у тебя какой гандикап? Ну тот и ответил, мол, я одноглазый черножопый еврей и никак не могу купить себе дом в здешних местах. Я хочу, чтобы Конго и Израиль подписали договор о мире и согласии, а то мне некуда вешать костюмы от Сая Девора.
Зрители хрюкнули. Милт шевелил губами, озвучивая куклу. Получалось у него не очень. Пит смотрел и курил. Пит оплакивал отъезд Барби.
Прошло три дня с тех пор, как она ушла. Не звонила и не писала. И он не звонил ей и не писал. Вместо этого он набросился на Уэйна.
И сделал глупость. Уэйн был прав — и он это знал. Барби его бросила, и он сделал себе поблажки, оправдываясь тем, что у него личная трагедия. Стал курить, есть калорийные бутерброды и вообще положил на диету с прибором. Он пил и смотрел, как выступает Милт и группа Барби. «Бондсмены» без Барби смотрелись отвратительно.
150
Бункер — искусственное препятствие на поле для гольфа, ловушка, усложняющая задачу игрока. Грин — участок поля вокруг лунки с самой короткой травой.
151
Джордж Уоллес (1919–1998), Росс Барнетт (1898–1987), Орвал Фобус (1910–1994) — губернаторы трех южных штатов США, Алабамы, Миссисипи и Арканзаса соответственно, известные своими ультраконсервативными взглядами. В 1950-60-е годы проявили себя как убежденные противники десегрегации.
152
Владзю Валентино Либераче (1919–1987) — американский пианист и шоумен, мастер эстрадного китча. Известен своими вычурными концертными костюмами и стремлением преподнести виртуозную фортепианную игру прежде всего как эффектное или забавное зрелище. Жил в основном в Лас-Вегасе. Гомосексуальность Либераче, которая при его жизни была предметом более или менее настойчивых слухов, в настоящее время считается уже неопровержимо установленной.