После множественных ciaos, arrivedercis и grazies все вышли на улицу Рима. Уже пробило одиннадцать, но никому не хотелось домой; они так восхитительно провели время.
— Я иду в отель. Кто хочет, давайте фотографии, — неожиданно сказал Эйдан и посмотрел на Синьору, ожидая, что скажет она.
— Тогда и я пойду, мы можем отнести фотографии, тогда, если вы снова переберете с алкоголем, вы не потеряете их.
Все переглянулись. То, что они подозревали весь год, сейчас подтвердилось.
Они гуляли, держась за руки, пока не нашли открытый ресторан с живой музыкой.
Она рассказала ему о Марио и Габриеле, и о том, как она счастливо жила там. Как резко изменилась ее жизнь после гибели Марио, о желании их детей, чтобы она вернулась и помогала им в отеле. Алфредо произнес слова, от которых у нее защемило сердце: они всегда считали ее в некотором роде своей второй мамой.
Эйдан рассказал ей о Нел и о том, как не заметил, когда и почему все изменилось с тех пор, как они поженились. Теперь они жили как чужие люди, хотя и под одной крышей. Еще он рассказал, что только сейчас узнал о романе своей жены, но это не причинило ему боли, только удивило. Он намеревается по возвращении домой поговорить с Нел о продаже дома и разделе имущества. Пока он не знал, где собирается жить.
Нора сообщила ему о предстоящей встрече с Алфредо и о своих сомнениях.
Они медленным шагом вернулись в отель. Им очень непросто было решить проблему, где уединиться, как бы это сделали молодые. Они не могли запереться в его комнате из-за Лэдди, а в ее — из-за Констанции. Они посмотрели друг на друга.
— Buona sera, Signor Buona Sera, — начала Нора О’Донохью. — C’è un piccolo probléma[28]…
Проблема решилась быстро. Синьор Бона Сэра был человеком мира, и он быстро нашел им комнату, не задавая вопросов.
Дни в Риме летели, и осталось лишь совершить короткую прогулку по реке и съездить во Флоренцию.
Когда подъехал автобус, чтобы отвезти их на станцию, они хором попрощались с четой Бона Сэра, услышав в ответ самые теплые пожелания, но каждый знал, что вернется сюда снова. Разве они не бросали монеты в фонтан Треви? К тому же еще столько всего нужно увидеть. С этой группой не было никаких проблем. А такой неожиданный роман между двумя учителями! Они слишком старые для этого, конечно, он сразу закончится, когда они вернутся и разъедутся по домам. Это просто сумасшествие, какое неизбежно случается с людьми в отпуске.
На следующий год они поедут на юг Италии. Синьора сказала, что они должны увидеть Неаполь, а потом они отправятся на Сицилию, туда, где она жила. Они с Эйданом Дьюном пообещали Алфредо.
По настоянию Синьоры Эйдан позвонил домой. Разговор с Нел оказался простым и коротким.
— Ты когда-то должен был узнать, — резко сказала Нел.
— Тогда мы выставим дом на продажу и поделим его пополам.
— Хорошо, — сказала она.
— Тебе все равно, Нел? Неужели все эти годы для тебя ничего не значат?
— Все прошло, разве не о том же ты говоришь?
— Я говорю, что нужно все обсудить.
— А что еще обсуждать, Эйдан?
— Просто я не хотел, чтобы ты готовилась к моему возвращению…
— Я не хотела бы тебя огорчать, но, честно говоря, я даже не знаю, когда ты возвращаешься, — ответила Нел.
В поезде они сели отдельно от всех.
— У нас не будет много денег, — сказал он.
— У меня никогда не было денег, так что для меня это не важно, — Синьора говорила от чистого сердца.
— Я заберу все вещи из итальянской комнаты. Ты знаешь, стол, книги, шторы и диван.
— Да, лучше поставить обратно обеденный стол, когда придут покупатели, комната не будет смотреться пустой, — Синьора была практичной.
— Мы могли бы снять маленькую квартиру сразу, как приедем. — Он хотел, чтобы она не пожалела, что не вернулась на Сицилию, в свой настоящий дом.
— Комнаты будет достаточно, — сказала Синьора.
— Нет-нет, у нас должна быть отдельная квартира, — запротестовал он.
По какой-то причине все молчали, и их разговор был слышен каждому. Поезд ехал бесшумно, и все обменялись взглядами. Но решение было принято. К черту благоразумие. И другие пассажиры поезда так никогда и не узнали, почему сорок два человека с приколотыми табличками с надписью Vista del Monte радовались, и веселились, и пели разные песни на английском языке, включая «Это наш прекрасный день».