— И мы будем спать в одной постели или я должен лечь на диване?
Она выглядела совсем юной и смущенной. Ему так хотелось обнять ее, прижать к себе и сказать, что все будет хорошо. Но он не осмеливался.
— Я лягу на диване, это твой дом.
— Не знаю, что сказать тебе, Гранья. Если я попрошу тебя спать со мной, получится, что мне нужно от тебя только одно, и ты опять будешь считать меня конченой свиньей.
— Пожалуйста, позволь мне лечь на диване, — попросила она.
Он нежно обнял ее и поцеловал в лоб. Утром он сварил для нее ее любимый кофе, и она выглядела уставшей, с темными кругами под глазами.
— Я не могла спать, — сказала она. — Взяла какую-то из твоих книг и читала. Оказалось интересно, я никогда не слышала о таком.
Увидев коллекцию джазовых пластинок, она была изумлена. Она была настоящим ребенком.
— Я бы с удовольствием вернулась к ужину, — произнесла она, когда уходила.
— Только скажи во сколько, и я все для тебя приготовлю, — сказал он.
— Сегодня? Не слишком ли скоро?
— Нет, сегодня, это было бы великолепно, — сказал он. — Только попозже, потому что мне нужно заглянуть на урок итальянского. Но долго я там не задержусь.
— Идет, — сказала она, но в глазах у нее мелькнуло беспокойство.
Сейчас Тони спешил домой, чтобы все приготовить. Куриные грудки уже мариновались в уксусе с медом, стол был разложен. Чистое постельное белье, и диван аккуратно накрыт пледом.
— Dov’è il dolore[15]? — сказал он на прощанье Лоренцо.
— Il gomito[16]! — крикнул Лэдди.
Эта женщина была хорошим педагогом. Все ее ученики в самом деле подумывали об экскурсии в Рим.
У Тони, который боролся с Департаментом образования и различными школьными комитетами, которому приходилось общаться со священниками и монашками, с требовательными родителями, сражаться с наркодилерами и вандалами и выяснять отношения с незадачливыми учениками и прогульщиками, просто не было слов. У него по телу пробегала легкая дрожь при мысли о поездке. Он уже собирался попрощаться с Эйданом Дьюном, когда увидел его и Синьору, весело переставлявших коробки, которые служили то кроватями в больнице, то сиденьями в поезде. И между ними чувствовалась такая интимность, хотя они и не касались друг друга. Господь Всевышний, это действительно была правда!
Он схватил пальто и снова вернулся к своим мыслям: какое вино поставить на стол, как уговорить дочку Эйдана Дьюна лечь с ним в постель.
Дела в отеле шли так плохо, что Гусу и Мэгги было не до учебы Лэдди, а его голова была забита иностранными словами.
— Вы ничего не понимаете, завтра Синьора будет спрашивать названия частей тела, а я могу забыть их. Пожалуйста, проверьте меня, пожалуйста.
Двое гостей сегодня покинули отель, сказав, что комнаты не соответствуют стандартам, а один заявил, что напишет жалобу. Проблем хватало, а тут еще Лэдди со своими итальянскими словами.
— Я бы ни в чем не сомневался, если бы был уверен, что буду в паре с Констанцией, но ведь мне может попасться Франческа или Глория. А возможно, Элизабет.
— Откуда мы начинаем? — спросила Мэгги.
Но им тут же пришлось прерваться. Мясник из соседнего магазина пришел узнать, когда будут оплачены счета.
— Я пойду разберусь, Гус, — сказала Мэгги.
Гус взял у нее лист бумаги.
— Так, Лэдди, я буду доктором или пациентом?
— Давай я буду за того и за того, Гус. Например, я спрашиваю, где болит? Элизабет будет пациентом, а я доктором.
Гус и не подозревал, откуда у него столько терпения. Снова и снова Лэдди повторял одно и то же. Называл какие-то нелепые имена, смотрел то на свое колено, то на локоть, то будто слушал Гуса стетоскопом.
И вот впервые за все время он пригласил Констанцию войти. Самая элегантная женщина, которую они когда-либо видели, оказалась разозленной до предела. Она рассказала, что была женой Хари Кейна, чье имя печатали в газетах, что Сиобан Кейс была его любовницей.
— Я не понимаю, как при всех ваших проблемах вам удается так замечательно выглядеть, — неожиданно сказала Мэгги.
Констанция кратко поблагодарила ее и достала свою чековую книжку. К их полному изумлению, она сказала, что эти деньги принадлежат им по праву, так же, как и многим другим. Ни на один момент они не усомнились, что она была искренна.
— Я правильно сделал, что рассказал Констанции? — Лэдди с опаской посмотрел на них.
Раньше он никогда не говорил о бизнесе вне дома. Он боялся, что они не обрадуются, если он пригласит ее, но сейчас, насколько он понял, ее появление изменило их жизни.