– Евгений Павлович, вы же знаете! – начал Денис Валерьевич, – я неплохой хирург. У меня достаточно большая практика за плечами. С того дня, когда меня понизили до вашего ассистента, прошло два с половиной года. У вас ведь по моей работе нет нареканий? – мужчина в джинсах немного задумал, но не стал дожидаться ответа, продолжил. – За это время я ассистировал другим коллегам. Старался хоть таким образом не потерять квалификацию. Евгений Павлович, уже столько времени прошло. Прошу мне посодействовать, помочь, восстановиться в должности хирурга.
– Денис Валерьевич! Как к ассистенту и как к практикующему хирургу у меня нет никаких претензий. Даже наоборот, скорее, я вам должен ассистировать, а не вы мне, – спокойным, размеренным тоном отвечал Евгений Павлович, глядя на макушки деревьев. – Но так сложились обстоятельства, к сожалению. Поверьте! Я просто не знаю, чем могу быть полезен в вашем вопросе. Вы же знаете! Не в моей компетенции решать вопрос о вашем восстановлении.
– Я подумал, что вы можете дать рекомендации главному врачу больницы. На эти два с половиной года вы были для меня наставником и старшим коллегой.
– А кто же мне тогда будет ассистировать, если вы уйдете от меня? – его вопрос был наполнен иронией.
– Евгений Павлович! Если меня восстановят, это не значит, что я перестану ассистировать, – не заметив шутки в вопросе, настоятельно продолжил Денис Валерьевич, – я знаю, как сложно найти под свою руку ассистента.
– Денис Валерьевич, – голос Евгений Павловича обрел серьезный оттенок, – я пытался отшутиться, вы не так меня поняли. Успокойтесь! Вы слишком серьезны. Будьте как в операционной.
– Да достала меня вся эта ситуация, – воскликнул Денис Валерьевич, – по горло я наелся моим унижением!
– Тс-с, спокойней, спокойней. Давай разберемся спокойно. Вы же понимаете Денис Валерьевич, что здесь дело не только в вашем профессионализме или вашем опыте как практикующего хирурга? – Евгений Павлович бросил на собеседника многозначительный взгляд, – Вы это понимаете?
– Понимаю, конечно. Все равно несправедливо все это. Мне что, всю жизнь прогибаться на должности ассистента? – с укором он взглянул на Евгений Павловича, – Извините, вырвалось. Вы здесь не при чём. Я хирург, больше половины жизни отдал этому делу. А моя семья что? Вы не представляете, как мне морально сложно находиться рядом с ними.
– У вас же вся семья врачей, да?
– Да, – с обидой в голосе ответил Денис Валерьевич
– Вы ведь знаете, что такое репутация для хирурга?–Евгений Павлович остановившись, повернулся к Денису Валерьевичу.
– Евгений Пав…
– Не перебивайте, – настойчиво сказал Евгений Павлович, – репутация в нашей работе тесно граничит с доверием. Если пациент доверяет мне, он ляжет под мой нож. Если он мне не доверят, то он не ляжет. Хоть сколько уговаривай его. Мы-то с вами знаем, что наша профессия – это сумма знаний и опыта. А для них, – Евгений Павлович показал рукой в сторону больничных корпусов, – важно то, что оперирующий их хирург никого не зарезал насмерть. Они все наивно полагают, что у хорошего хирурга все операции обязательно должны быть успешными!
– Как раз я и попался в этот капкан! Моя репутация пошла коту под хвост. А доверие ко мне так вообще два года назад выкинули на помойку.
– Именно! Все мы ходим по острию. Всего лишь одна допущенная ошибка, одна неудачная операция перечеркивает сотни предыдущих и будущих успехов. Поймите меня правильно, Денис Валерьевич. Я знаю, вы профессионал, вы отличный практикующий хирург. Но если я сделаю так, как вы просите, все сразу начнут примерять на меня ваш промах.
– Да, я все прекрасно понимаю. Так же размышляют остальные, кому я ассистирую. Ну, а что мне сейчас делать, уходить из медицины что ли?
– Давайте присядем, – Евгений Павлович кивнул в сторону скамейки. Поодаль, в аккурат за спиной Дениса Валерьевича, освободилась скамейка. Евгений Павлович приметил, как нее быстро встали и ушли в сторону лечебного корпуса два студента-практиканта. О том, что они или проходят практику в больнице или только-только начали проходить интернатуру, говорили их молодость и их расшитые головные уборы, которые заменяли им общепринятые медицинские колпаки. У каждого замена-колпак были индивидуально сшиты и имели немыслимые узоры. У одного на голове был светло-серый вязаный из толстой нитки колпак. На нем были вышиты пиратские черепа. У второго же орнамент можно было бы отнести к абстракционизму. А как еще иначе обозвать разноцветные линии и блуждающие по поверхности колпака треугольники, которые чередуются с надписями на латинском языке «Homo est mundi pars4».