Я не раз просила Мануэля звонить в дверь или открывать ее своим ключом, но он пропадал целыми месяцами и постоянно терял ключи, ну и, в общем, вы понимаете. Попытайтесь заставить мужчину что-либо сделать, особенно когда он не понимает, потому что не говорит по-английски.
«Te amo, te amo, моя голубка, моя тыковка, дай мне обнять тебя, я тебя спасу, моя голубка, позволь мне спасти тебя. Все будет хорошо. Мануэль здесь. Мануэль обо всем позаботится». Или что-то в этом роде.
Потом Мануэль дал мне снотворное, которое было очень кстати, после чего я заснула и больше не видела профессора Пенденнинга.
Когда же к вечеру я проснулась, или это уже было два дня спустя, профессор Пенденнинг безвозвратно канул в Лету. Кочерга висела на крючке позади камина. Оранжевые кирпичные стены были отчищены до блеска. А Мария сметала паутину с потолка и мыла окна.
Мануэль тоже исчез.
Он частенько так поступал. Исчезал на несколько месяцев, а потом возвращался через окно в ванной и спасал меня от обвинения в убийстве. И опять исчезал.
Моя милая Мария. В ее глазах было столько любви и заботы.
— Я нужна вам завтра? — спросила меня она. У нее была своя собственная семья, но она всегда находила время, чтобы позаботиться о своей Ла.
— Нет, Мария, — сказала я ей. — Мне просто нужно поспать, и со мной все будет в порядке. Завтра твой выходной день. Ты должна провести его со своими детьми.
Одним из самых больших потрясений/разочарований в моей жизни был тот день, когда Мария согласилась свидетельствовать против меня на моем первом судебном процессе в Техасе по обвинению в серийных убийствах, она рассказала обо мне столько лживых вещей, ведь ей пообещали защиту в программе для свидетелей.
Да уж, muy diabolita.[19] У меня чуть не разорвалось сердце, когда она выступала на суде. И это после того, как мы столько раз ели вместе приготовленные ею мексиканские лепешки с курицей, и после того, как я давала ей стодолларовые купюры по праздникам.
Самое смешное в убийстве профессора Пенденнинга, в котором я сознаюсь, — это то, что не было найдено никаких улик, даже следов ДНК на полу или кочерге.
И единственными людьми, которые знали, что я убила профессора Пенденнинга, были я, Мануэль и, конечно, сам профессор Пенденнинг.
С того самого дня я не могла спокойно есть, спать и даже ходить в туалет. Я все время думала о профессоре Пенденнинге. Мне постоянно снились кошмары о том, что профессор Пенденнинг ждет меня в аду, где намеревается бить меня кочергой по голове целую вечность без остановки. Или я думала о том, что буду обречена вечно блуждать в космических сферах в своей следующей жизни в полубессознательном состоянии с одной единственной мыслью в мозгу. Бедный профессор Пенденнинг, бедный профессор Пенденнинг, мне так жаль, так жаль, что я убила профессора Пенденнинга. И так будет повторяться снова и снова, без конца.
Я не могла больше наслаждаться ни своим прекрасным домом, ни прогулками по пляжу, ни поездками за покупками в «Кросс Конерз». Я знала, что должна признаться.
Иначе я не смогла бы быть в мире с самой собой.
Мои первые несколько посещений полицейского департамента Малибу обошлись без особых приключений, за что надо отдать должное лейтенанту Сашетти, который очень хорошо ко мне отнесся.
— Скажи правду, детка, ты убила его этими своими глазами? Потому что, позволь тебе сказать… Но эти твои глаза меня самого убивают наповал.
Я хотела выглядеть привлекательно, но по-деловому, поэтому надела свою лучшую белую блузку из «мокрого» шелка, голубую юбку и туфли на каблуках. Обычно я не пользуюсь косметикой, но ради такого случая позволила себе пройтись кисточкой по векам. Когда ты рассказываешь мужчине что-то очень важное, главный акцент нужно сделать на глаза.
Попытайтесь рассказать мужчине что-нибудь важное, когда он пялится на вашу грудь. Это абсолютно невозможно.
— Спасибо вам за теплые слова, лейтенант, — сказала я. Он выдвинул свой скрипучий стул из винила и привстал на время, пока я садилась. — Но я пришла сюда не за комплиментами. Я пришла сознаться в преднамеренном убийстве моего бывшего тюремного психиатра, профессора Элиота Пенденнинга, хотя изначально у меня не было намерения убивать его. Я решила убить его только в тот момент, когда стала бить его по голове кочергой. Вы мне кажетесь честным человеком, лейтенант Сашетти, и я надеюсь, что вы возьметесь за мое дело. Я всецело полагаюсь на вас.