Коул оказался дородным лысым мужчиной, который часто моргал за стеклами очков и курил трубку. Вернее, все время помешивал табак, прочищал и продувал мундштук, посасывал его и подносил к трубке горящие спички. Как он ни старался, дыма почти не было. Вместо этого получался лишь налет притворного bonhommie[11].
— Ха-ха! — воскликнул Коул, когда Уилкокс объяснил ему, кто такая Робин. — Поверю тебе на слово, Вик. Хотя другой на моем месте не поверил бы. — И обратился к Робин: — Чем именно вы занимаетесь в Университете, мисс… э-э…
— Доктор, — поправил Уилкокс. — Доктор Пенроуз.
— А-а, так вы по медицинской части!
— Нет, я преподаю английскую литературу, — ответила Робин.
— И женскую прозу, — состроил гримасу Уилкокс.
— Не увлекаюсь женской прозой, — хихикнул Коул. — Но уважаю хорошие книжки. Сейчас читаю «Поющих в терновнике». — Он вопросительно посмотрел на Робин.
— К сожалению, не читала, — сказала Робин.
— Как дела, Норман? — спросил Уилкокс.
— Грех жаловаться, — ответил Коул.
Несколько минут они непринужденно болтали на общие темы. Секретарша принесла поднос с кофе и печеньем. Потом Вик заговорил об увеличении взносов на благотворительность. Коул посмотрел на часы.
— Я могу быть тебе чем-нибудь полезен, Вик?
— Нет, я просто решил нанести несколько визитов, чтобы эта юная леди смогла лучше оценить масштабы нашей работы, — ответил Уилкокс. — Мы не станем отнимать у тебя время. Ах да… Раз уж я здесь… Скажи, ты случайно не получал в последнее время писем из «Ролинсон»?
Коул приподнял одну бровь и показал взглядом на Робин.
— Все в порядке, — успокоил его Уилкокс. — Доктор Пенроуз прекрасно понимает, что содержание нашего разговора не должно выйти за пределы этого кабинета.
Коул достал из кармана предмет, похожий на миниатюрный ножик, и принялся ковырять им в трубке.
— Насколько я знаю, нет. А о чем письмо?
— Просят снизить цены. На пять процентов.
— Не припоминаю, — сказал Коул. Он прервал свои раскопки, чтобы нажать на кнопку селектора и попросить секретаршу принести досье «Ролинсона». — У тебя с ними сложности?
— Кто-то пытается подрезать нам крылья, — объяснил Уилкокс. — И я хочу узнать, кто именно.
— Может, какая-нибудь иностранная фирма? — предположил Коул.
— Вряд ли иностранная фирма может предложить им ту же продукцию дешевле, — возразил Уилкокс. — Да и зачем? Заказ-то маленький. Как ты думаешь, кто это? Германия? Испания?
Коул отвинтил мундштук и осмотрел его на просвет.
— Просто гадаю, — сказал он. — Может, Восток. Например, Корея.
— Нет, — заявил Уилкокс, — этого не может быть. Могу поспорить, это британская компания.
Секретарша принесла толстую папку и с почтительным видом положила ее на стол перед Коулом. Тот заглянул внутрь.
— Нет, на эту тему ничего нет, — сообщил он.
— Кстати, почем вы продаете свои цилиндрические головки?
Норман Коул обнажил в широкой улыбке два ряда пожелтевших от никотина зубов.
— Неужели ты думаешь, что я тебе отвечу, Вик?
Уилкокс с видимым усилием ответил такой же улыбкой.
— Пожалуй, мне пора, — сказал он, вставая и протягивая Коулу руку.
— Заберешь с собой свою тень? — спросил тот, ухмыляясь и подмигивая.
— Что? Ах да, конечно, — ответил Уилкокс, который явно забыл о существовании Робин.
— Если хочешь, можешь оставить ее здесь, ха-ха, — пошутил Коул, пожимая руку Уилкоксу. С Робин он тоже обменялся рукопожатием. — «Четвертый протокол» — тоже хорошая книжонка. Не читали?
— Нет, — ответила Робин.
Когда они уже сидели в машине, Уилкокс сказал:
— Ну, и как вам Норман Коул?
— Его литературные пристрастия вызывают недоумение.
— Он бухгалтер, — пояснил Уилкокс. — Исполнительные директора в нашем бизнесе всегда либо инженеры, либо бухгалтеры. Не доверяю я бухгалтерам.
— Мне он показался хитроватым, — призналась Робин. — Все его манипуляции с трубкой — это для того, чтобы не смотреть в глаза собеседнику.