Но Вик и не думал обижаться на ее заумные речи. Разговаривая с ним, Робин пользовалась языком неосознанно, в то время как в беседе с остальными членами его семьи изъяснялась на обычном английском. И Вик воспринял это как своеобразный комплимент.
Когда они вернулись в дом, Робин отказалась снять пальто и выпить чаю.
— Мне нужно возвращаться, — объяснила она. — Очень много работы.
— Сегодня же воскресенье, моя дорогая, — напомнил мистер Уилкокс-старший.
— Увы. Нужно проверить работы студентов. Я все время с этим запаздываю. Спасибо за чудесный ленч, — сказала она, обращаясь к Марджори, которая в ответ лишь неопределенно улыбнулась. — Сандра, ваш отец просил меня поговорить с вами о преимуществах университетского образования.
— В самом деле? — скривилась Сандра.
— Может быть, вы как-нибудь приедете ко мне в Университет?
— Ладно, — пожала плечами Сандра. — Могу.
Вику мучительно захотелось дать дочери по ушам, оттаскать за волосы или отшлепать ее. А лучше — все сразу.
— Скажи «спасибо», Сандра, — сказал он.
— Спасибо, — злобно буркнула дочь.
Вик проводил Робин до машины.
— Извините мою дочь за ее манеры, — сказал он. — Это Свойство Молокососов.
Робин задорно рассмеялась в ответ.
— Что ж, увидимся в среду, — напомнил Вик.
— Все будет хорошо, — сказала Робин и села в машину.
Вик вернулся в гостиную. Там мистер Уилкокс в одиночестве попивал чаек из блюдца.
— Симпатичная девчонка, — заметил он. — Почему она называет себя Робин? Разве это не мужское имя?
— Оно может быть и женским.
— А-а… И стрижка у нее под мальчика. Она часом не из… этих… ну, ты понял?
— Не думаю. У нее есть друг, просто он не смог приехать.
— Я спросил, потому что она из университета. А там полно всяких разных.
— Что ты знаешь об университетах? — удивился Вик.
— Видел по телику. Там полно странных типов с нездоровым отношением друг к другу.
— Нельзя верить всему, что показывают по телевизору, папа.
— Ну вот, и ты туда же, сынок, — расстроился мистер Уилкокс.
Вернувшись домой, Робин позвонила Чарльзу.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она. Оказалось, нормально. — А как твоя простуда?
Чарльз ответил, что простуда рассосалась.
— Наверно, ты ее выдумал, чтобы отвертеться от ленча с Уилкоксами.
Пропустив обвинение мимо ушей, Чарльз поинтересовался, как все прошло.
— Нормально. Но тебе было бы очень скучно.
— А тебе не было?
— Мне было интересно посмотреть на Уилкокса в домашней обстановке.
— И как у него дома?
— Шикарно. Вопиюще безвкусно. В гостиной висит репродукция — негритянка с зеленым лицом. А камин — это что-то невероятное. Сооружение из разноцветного камня, высотой до потолка. Смотришь на него, и хочется обвязаться веревкой и совершить восхождение. Камин, конечно, trompe-l’œil[14] — газовый. Дрова в нем горят вечные, и ко всему этому — представь себе! — старинный бронзовый каминный набор. Напоминает Магритта. — Робин вдруг стало стыдно, что она ударилась в кембриджский снобизм. Она почему-то не стала рассказывать Чарльзу о том, какой интересный разговор они вели с Уилкоксом во время прогулки. Чарльза проще заинтересовать домашними зарисовками раммиджской буржуазности. — Да, и еще у них четыре туалета! — вспомнила Робин.
— Тебе так часто пришлось туда ходить? — засмеялся Чарльз на том конце провода.
— Нет, об этом мне таинственным шепотом сообщил отец Уилкокса. Он немножко расист, но впрочем очень милый старик.
— А остальные?
— Ну, о хозяйке почти ничего не могу сказать. По-моему, она меня опасалась.
— Да, Робин, ты у нас очень опасная.
— Глупости.
— Я имею в виду — для женщин, не блещущих интеллектом. Вы говорили о теории литературоведения?
— Конечно нет. За кого ты меня принимаешь? Я со всеми говорила о том, что им интересно, но у хозяйки никаких интересов не обнаружилось. Может, их и совсем нет. По-моему, это типичная задавленная домохозяйка, которой нечем заняться, потому что дети уже выросли. Вся сцена напоминала комедию положений в духе Фрейда. Старшему сыну двадцать два, но он все еще страдает эдиповым комплексом. К дочери Уилкокс испытывает инцестуальные чувства, но подавляет их, и они замещаются тем, что он ее постоянно пилит.
— Ты говорила ему об этом?
— Ты шутишь?
— Поддразниваю.
— Я сказала ему, что с моей точки зрения он подавляет свою жену.