– Пробовали кайенский перец? – оживился пожилой мужчина перед нами. – Много, конечно, не нужно, но всего щепоточка придает отменный вкус.
– Тимьян тоже неплох, – отозвалась моя мать.
– Тоже мне, Джулия Чайлд [3]. – Я закрыла глаза и сползла пониже на своем складном стуле.
Шеф тем временем перешел к засахаренному батату и яблочным оладьям, а моя мать все продолжала допрашивать его о заменителях, модификациях, способах приготовления, которыми овладела за долгие годы бытия домохозяйкой, не забывая комментировать все происходящее на потеху сидящих вокруг и к ярости всего первого ряда.
Позже, за капучино с горячими брецелями, купленными в палатке амишей, мать выдала мне речь, которую, не сомневаюсь, готовила с прошлого вечера.
– Знаю, сейчас тебе обидно и больно, – начала она, – но в мире полным-полно мужчин.
– Ага, точно, – буркнула я, глядя в стаканчик.
– И женщин, – услужливо добавила мать.
– Ма, сколько раз повторять? Я не лесбиянка! И не интересуюсь.
Та качнула головой в шуточной печали.
– А ведь я возлагала на тебя такие надежды! – изобразила она вздох и кивнула на прилавок, заваленный щуками и карпами с открытыми ртами, выпученными глазами, блестящей серебром чешуей. – Вот тебе наглядный урок.
– Это рыбный прилавок.
– Это знак, что в море полно рыбы.
Мать подошла к нему, постучала ногтем по стеклу. Я неохотно шагнула следом.
– Видишь? Представь, что каждая рыбина – это одинокий парень.
Я уставилась на рыбу. Рыбины, стопками по шесть тушек на колотом льду, как будто уставились в ответ.
– Манеры у них явно получше, – заключила я. – С некоторыми, наверное, и беседовать поприятнее.
– Хотите рыбу? – спросила низкорослая азиатка в резиновом фартуке до пола и с разделочным ножом в руке; я на секунду даже задумалась, не одолжить ли его и каково было бы выпотрошить Брюса. – Хорошая рыба!
– Нет, спасибо, – ответила я.
Мать увела меня обратно к столику.
– Не расстраивайся ты так. Уже через месяц этой статьей будут клетки попугайчикам застилать…
– Какая окрыляющая для журналиста мысль.
– Не язви.
– А что мне остается, – вздохнула я.
Мы снова сели. Мать подняла стаканчик с кофе.
– Это все потому, что его взяли на работу в журнал? – смело предположила она.
Я вздохнула уже глубже.
– Возможно, – признала я.
И правда: увидеть, как звезда Брюса всходит, а моя торчит на месте, все-таки обидно. Даже если бы в его первой статье речь шла не обо мне.
– У тебя все хорошо. Будет и на твоей улице праздник.
– А если нет?! – вскинулась я. – Что, если у меня так и не появится другая работа, другой парень…
Мать махнула рукой, мол, даже думать о подобном слишком глупо.
– Ну а вдруг? – сбивчиво настаивала я. – У него теперь колонка, он пишет роман…
– Говорит, что пишет роман, – заметила мать. – А это не обязательно правда.
– У меня больше никогда не будет парня, – безжизненно отрезала я.
Мать вздохнула:
– Знаешь, наверное, здесь отчасти есть и моя вина.
Тут я насторожилась.
– Когда твой отец говорил всякое…
Такой поворот беседы меня совершенно не устраивал.
– Мам…
– Нет, нет, Кэнни, дай мне договорить. – Мать глубоко вздохнула. – Он был ужасен. Жесток и ужасен, а я позволяла ему слишком многое и слишком долго молчала.
– Что было, то прошло.
– Я сожалею, – произнесла мать, и эти слова, пусть я их, разумеется, уже от нее слышала, в который раз причинили мне боль, ведь они напоминали мне, за что она извиняется и как плохо тогда было. – Сожалею, потому что знаю, что из-за случившегося ты и стала такой.
Я встала и, подхватив наши стаканчики, остатки брецелей, использованные салфетки, направилась на поиски мусорного бака.
Мать последовала за мной.
– Какой «такой»? – спросила я.
Она задумалась:
– Ну, ты не очень-то дружишь с критикой.
– И не говори.
– Ты недовольна своей внешностью.
– А ты покажи мне женщину, которая ею довольна, – парировала я. – Просто не каждой понравится, когда ее комплексы становятся достоянием миллионов читателей «Мокси».
– И мне жаль… – Она бросила печальный взгляд на столы в центре рынка, за которыми собирались целые семьи – ели сэндвичи или пили кофе, пересказывая друг другу новости из «Икзэминера». – Мне жаль, что ты так мало веришь в себя. Я имею в виду личную жизнь.
И снова тема, которую я совершенно не хотела обсуждать с матерью, на старости лет подавшейся в лесбиянки.
– Ты еще найдешь того самого.
– Ага, отбоя нет от вариантов.
– Ты пробыла с Брюсом слишком долго…
– Ма, хватит!
– Он казался неплохим. Но я знала, что ты не любишь его по-настоящему.
3
Джулия Кэролин Чайлд – американский шеф-повар ХХ века, соавтор книги «Осваивая искусство французской кухни» и ведущая популярных кулинарных шоу. В 2009 году вышел голливудский фильм «Джули и Джулия: Готовим счастье по рецепту», где Джулию Чайлд сыграла Мерил Стрип.