– Мне его не хватает.
– Мне тоже. Послушай меня, перестань думать про русию, не трать время. Наверняка вернулась в Россию, там у нее родственники и подруги.
Мотивация разыскать Дашу со временем уменьшилась. Я вспоминал о ней как-то отстраненно, работа и другие дела требовали внимания. Не зря говорится, постепенно забываешь того, с кем долго не общаешься. Все чаще я ловил себя на мысли, что с Мири мне не так уже и плохо. Определить наши отношения можно одним словом – комфорт. После совместной поездки в Америку подругу как будто подменили: никаких скандалов, едких замечаний, высказываний по поводу занятости и отсутствия должного внимания. Подозреваю, мамаша приложила к этому руку.
Мири, надо отдать ей должное, постаралась скрасить наше пребывание в Нью-Йорке с самой лучшей стороны. Мы осмотрели знаменитые места с высоты второго этажа автобуса Hop-On Hop-Off, прокатились на кораблике до Статуи Свободы, пообедали в Chinatown. Вечером посмотрели мюзикл. В хорошем настроении вернулись в номер, купили просмотр эротического канала. На фоне вздохов «…oh yes baby. please don’t stop ah-ah…» полночи барахтались в кровати.
Признаюсь, я наслаждался незапланированным отпуском.
Гай позвонил через день. Спросил, в какой гостинице мы остановились, и сказал, что скоро подъедет и все объяснит. Сразу после него позвонил Майк, извинился, что не отвечал на звонки. По его словам, у него украли мобильник. Пока техник восстанавливал номера телефонов, он тщетно пытался найти альтернативные варианты, чтобы связаться с нами.
Произошедшее с Гаем оказалось не столь банальным. Такси, в котором он ехал на работу, попало в аварию. Неосторожный водитель грузовика зацепил бортом такси, авто развернуло на сто восемьдесят градусов, оно продолжило движение и ударилось в пожарный столб. К счастью, Гай получил незначительные ушибы, после проверки в приемном покое его выписали домой. Телефон во время аварии выскользнул из рук, выпал на асфальт, колесо грузовика превратило его в лепешку.
У одного телефон украли, у другого раздавило машиной…
В таких случаях принято цитировать слова рабби Акивы: «Что бы ни произошло, – все к лучшему, несмотря на сложившиеся обстоятельства, даже если они негативные».
В конце года я окончательно решил перебраться к Мири. В семье незамедлительно возникли разногласия между мамой и Рики. Словно правящая и оппозиционная партии в Кнессете, они долго спорили, что лучше для меня. Правящая партия отстаивала преимущества совместной жизни, упирая на постоянство быта, продолжение рода и материальную выгоду. Оппозиция, как и следовало ожидать, указывала на несовместимость характеров, предрекала очередной провал в личных отношениях и предлагала не торопиться с решением.
Мири заказала два билета на премьеру спектакля в театре «Гешер». Театр создали новые иммигранты из России под руководством гениального режиссера Евгения Арье во времена большой алии21 девяностых годов. Театральный коллектив вначале показывал спектакли в подвальном помещении театра «Габима» исключительно на русском языке. Спустя несколько лет театр получил заслуженное признание, коллектив перешел на иврит, а мэрия Тель-Авива подарила здание на границе с Яффо.
Мири стояла в очереди к кассе забрать билеты, а я без особого интереса рассматривал прибывавшую публику.
– Привет, Эйтан! – поздоровался парень в камуфляжной рубашке. На голове такой же расцветки панама с висячими шнурками, между указательным и большим пальцами дымится сигарета.
– Привет…
– Не узнаешь? Мы с тобой не виделись после демобилизации.
Я вгляделся в лицо, заросшее щетиной.
– Вау! Моти Шварцман! Я тебя не узнал, сколько лет прошло!
– Почти десять.
– Я так рад встретить тебя.
– И я.
– Эйтан, мы должны зайти в театр. Двери закрываются.
Голос Мири прозвучал как приказ.
– Познакомься, мой армейский друг…
– Эйтан, у нас нет времени. Поторопись.
Я протянул Моти визитку:
– Позвони обязательно. Я жду.
Мири схватила меня за руку:
– Идем уже.
Моти позвонил на следующий день. В армии он считался компьютерным гением, ему неоднократно предлагали остаться на постоянную службу, но он отказывался. Когда я спросил, может ли он мне помочь, сообщил адрес в Бат-Яме и добавил, что ждет меня вечером:
– Когда войдешь в подъезд, включи фонарик на телефоне, лестница не освещается. Дом старый, жильцы не платят за электричество. Здание должны снести, тогда каждая семья получит новую квартиру.
Вход на верхний этаж преграждала металлическая решетка до потолка, дверь изнутри была заперта на висячий замок. Через толстые прутья решетки просматривалась еще одна дверь, покрытая железной плитой. Не иначе как вход в хранилище золотых слитков. Я посветил фонариком, чтобы найти кнопку звонка, в это время вторая дверь отворилась. Моти снял замок на решетчатой двери и впустил меня в квартиру.