— Ты не помогаешь, — ответил Ник.
Его руки были потными. Его ноги несколько раз соскальзывали, но его пальцы, похоже, держали. Было больно, но страха того, что его ожидало, если побег не удастся, было достаточно, чтобы открыть в себе неожиданные запасы сил. Либо утром у него будет болеть всё тело, либо его голова будет отрублена.
Ему удалось спуститься до одного этажа над землёй, и тогда его руки поддались усталости. Он упал на траву, его лодыжки подкосились, а затем он перекатился, как показывала ему Диззи.
Поднявшись на ноги, он осторожно двигался, чтобы убедиться, что ничего не повредил, а затем побежал. Вокруг него были одни высокие стены, и он понятия не имел, где он находился. Он пошёл вдоль тропинки возле здания, опасаясь быть замеченным и потому стараясь держаться поближе к кустарникам, в которых он спрятаться. Он надеялся, что они не подумают, что он уже снаружи.
— Главный двор слева, — сказала Виннум. — Общежитие справа, если они и его не переделали.
Ник на секунду остановился, а затем пошёл налево.
— Куда ты идёшь? — спросила Виннум.
— Я хочу кое-что проверить.
Он добрался до ворот во двор и остановился. Высший Отец лежал в том же месте, что и прежде, совершенно неподвижно. Небольшая группа магов продолжала наблюдать. Как он мог подойти, когда они стояли там?
Раздался громкий взрыв. Ник повернулся, чтобы посмотреть в том направлении, откуда он пришёл. Пламя стреляло в воздух. Идея Мэллори об отвлечении?
Маги бросились врассыпную, но бежали они помочь или же прочь от опасности, сказать было невозможно. Ник подождал в тени арки, пока двор не опустел, и затем побежал к дракону.
— Что ты, по-твоему, делаешь? — спросила Виннум.
— Просто подожди, — сказал Ник. Он замедлился, приближаясь к дракону. — Эй, проснись. Я знаю, ты меня слышишь.
Веко Высшего Отца медленно поднялось. Ник положил руку на морду дракона.
— Я хочу, чтобы ты впустил меня, — сказал Ник.
— С ума сошёл? — выпалила Виннум. — Ты хочешь, чтобы он тебя съел?
— В дракона можно войти в духовной форме, — сказал Ник. — Я делал это раньше.
— Только если дракон пуст. И если обе стороны готовы.
— Он готов, — сказал Ник.
— Он овладеет нами обоими. Я этого не желаю.
— Но я желаю, а у тебя нет права голоса. — Тело Ника упало на землю и лежало рядом с драконом, неподвижное и пустое.
Глава 10
Несмотря на поздний час, принц Ранад не чувствовал себя сильно уставшим. Напротив, он был довольно бодрым, довольный тем, что его разбудили в такое антиобщественное время — время, когда его жена крепко спала и не могла диктовать его распорядок. Травяные чаи были её новой навязчивой идеей. Его бы это нисколько не волновало, если бы она не пыталась изменить его совершенно адекватные привычки в плане питья, а навязала эти прохладные безвкусные напитки самой себе (хотя она, вероятно, так и сделала — сделала и убедила себя, что получает от них удовольствие).
Они, судя по всему, полезны для пищеварительной системы. Правда, сначала ей придётся дать ему перевариваемую пищу.
Кофе под запретом, чай не одобрялся. Алкоголь считался угощением для особых случаев, и его так сильно разбавляли, что от него почти ничего не оставалось.
Правитель нации, командующий огромными армиями и заложник эмоционального шантажа — такова была жизнь принца Ранвара.
Стражи в отполированных доспехах стояли по стойке смирно по всему длинному коридору. Они-то, можно не сомневаться, могли есть и пить то, что им нравится.
— Монфорт[6], — сказал он пожилому мужчине, скользящему по толстой красной ковровой дорожке рядом с ним, — полагаю, это полуночное собрание будет касаться той или иной угрозы?
Монфорт, неся файлы и бумаги, которые он постоянно перетасовывал, чтобы проверить и подтвердить то, о чём его спрашивал принц, склонил свою лысую голову достаточно низко, чтобы счесть это за кивок.
— Верно, сир.
— Гибель людей? — спросил принц, осторожно подбираясь к более тревожному вопросу.
— Полагаю, да, сир.
— Жертвы среди ранварцев?
— Нет, сир, насколько мне известно.
— Хорошо, хорошо. Хоть что-то. — Принц громко выдохнул. — Я ожидаю, что это будет довольно сложное совещание совместных глав.
— Думаю, да, сир.
— Немного крепкого кофе не помешает. — Он постарался прозвучать настолько непринуждённо и малозначительно, насколько это было возможно с человеческой точки зрения. — Думаю, эти дела потребуют от нас внимательности и сосредоточенности, как считаешь?
— Совершенно верно, сир. Полагаю, принцесса составила регламент, чтобы в случаях, подобных этому, подавали её особый напиток.
Принц остановился, врождённое чувство самосохранения предупредило его, что он вот-вот попадёт в ловушку.
— Особый напиток? Кофе есть кофе. Что такого особенного в этом напитке? У неё теперь есть свой собственный кофе?
— Да, сир. Её Королевское Высочество нашла очень талантливого кофейного мастера, который производит очень, эмм, уникальную смесь. Принцесса считает её идеальным, эмм, освежающим напитком для встреч, подобным этой.
Вежливый акцент на некоторых словах, чтобы сделать их более приятными, не ускользнул от внимания принца. Монфорт в глубине души был дипломатом, поэтому на него можно было положиться в запутывании правды всякий раз, когда это возможно.
Принц продолжил идти.
— И она сделана из настоящего кофе?
— Полагаю, она сделана из самых дорогих бобов, что доступны, которые затем должны пройти процесс, который называется декофеинизирование.
— Нельзя обойтись без подобных выражений, Монфорт?
— Прошу прощения, сир. Полагаю, это означает, что стимулятор удаляется из конечного продукта.
— Стимулятор? Удаляется? Тогда зачем кому-то пить его?
— Ради вкуса, сир? — предположил Монфорт.
Принц нахмурился.
— Эта женщина — монстр. И ты уверен, что мы не можем запереть её в башне или что-то в этом роде.
— Боюсь, это всё ещё считается неконституционным. Исследование, которое вы заказали провести, не выявило никаких лазеек. Развод — ваш единственный реальный выход, и я боюсь, что это только спровоцирует Её Королевское Высочество.
— Да, это приведёт к катастрофе. По крайней мере, сейчас она всего лишь пытается сохранить моё здоровье, какими бы ошибочными ни были её методы. Представь, если она действительно захочет причинить мне вред. — Он вздрогнул и напомнил себе, что роль регента в жизни — страдать за свой народ.
Два стража, расположенные по обе стороны двойных дверей, открыли по одной двери каждый. Принц вошёл в большую комнату с длинным столом, за которым сидели пятеро мужчин и спорили. Поскольку все они смотрели в другую сторону, никто из них не заметил тихого прибытия принца.
Все слуги, конечно, заметили его появление в дверях и стояли прямо и неподвижно, пристально глядя в никуда, что, как правило, должно было бы предупредить остальных в комнате, но в этом случае они были слишком поглощены дискуссией о школе Ренсом.
Монфорт сделал шаг вперёд, чтобы дать им знать о прибытии принца — скорее всего, небольшим кашлем. Принц остановил его поднятием рук и слушал свой самый надёжный совет в озадаченном молчании.
— Мальчик — ключ.
— Мальчик — ребёнок. Дело решено.
— Да ты шутишь. Решено? Разве ты не догадываешься, что за этим грядёт?
— И что же?
— Я понятия не имею. Но оно грядёт, уверяю тебя.
— Если мы продолжим рассматривать каждую тень как врата для демонов, нас победят не демоны, а наша собственная тупость.
Похоже, этот спор продолжался какое-то время. Он был энергичным и яростным, но в тонах презрительной учтивости, которая предполагала, что никто не был готов признать ошибочность взглядов, которых они твёрдо придерживались.
— Господа, — сказал один из них, вставая и глядя на дверь.
Остальные тут же встали и повернулись лицом к принцу. В унисон, словно они это отрепетировали, они поклонились от плеча, формально и покорно, приветствуя его: «Ваше Величество».
Здесь также стоял сервировочный столик с большим кофейником на нём и молодым слугой рядом с ним, элегантно одетого в дворцовую ливрею и низко опустившего голову, молчавшего и готового налить горячие напитки по первому требованию. Принц с подозрением посмотрел на большой серебряный кофейник. Юноша воспринял это как признак желания принца получить напиток и подошёл, чтобы взять фарфоровую чашку.