Там был ещё и раненный дельфин, но ты, Старик, как всегда, мне не поверил! – Дэй возник сбоку от Марты неожиданно и бесшумно. – Я же говорил тебе, что на дельфина напали карлики!
А бумажник тебе зачем понадобился, stronzo?
А рыбаку я чем заплатил бы? Выбитыми у карликов зубами? Нет, я уже пробовал практиковать натуральный обмен, и итог мне не понравился! – Дэй печально покачал головой и попытался отобрать у Марты чемодан. Та тут же отвела его в сторону, не позволяя забрать её вещи.
Не надо! Я… я слишком… – она закусила губу, растерянно глядя на Лоренцо. Наверняка хозяин острова всё слышал. Как же ей теперь быть?
Пару лет назад Бо сбежал в Венецию, на карнавал. Хорошо погулял – полгода тюрьмы за нападение на туриста, да ещё у него теперь шрам под глазом. Бывает! – Лино пожал плечами, отобрал-таки у Марты чемодан и, схватив женщину под локоть, потащил её прочь от гостевого дома. – Двигайте ножками, mia bella ragazza. Через час будет дождь, и мне хотелось бы встретить его под крышей, а не лицом к лицу!
Дождь? – растерянно проблеяла та, послушно переставляя ноги. – Но ведь небо чистое…
Это море, и это Мараса. Привыкайте! – Лино рассмеялся. – К тому же, вы должны забрать свой янтарь.
Дэй шёл позади, подбивая мысами кед камешки и с улыбкой глядя на небо. Старик хочет дождик? Будет ему дождик! Да такой, что всё дочиста вымоет. И всех.
Им в спины, из окна первого этажа, напряжённо и зло смотрели невеста и её подруга. На улице, нервно смеясь, родители и жених со своим другом накрывали на стол. Это событие не стоило того, чтобы они отказывались от отдыха. Нет, не стоило.
Coglione, che cazzo107?! – Лино остановился перед столом и вопросительно посмотрел на Дэя.
Семейная ссора, – тот пожал плечами и мотнул головой в сторону дома, отмечая, что правый рукав у отца раскатан, а на ладони видны розоватые, размытые следы. Опять… О, Старик!
Надо же! Как же ваша толерантность, фрау Анна? – вскинув брови, спросил у женщины Лоренцо. Та поджала губы.
Это дело семьи, герр Лино. И я бы хотела…
Ни слова больше, – то ли улыбнувшись, то ли оскалившись, он отвесил лёгкий, полупоклон. – Спешу удалиться, чтобы не мешать семейным делам. Дэй! – мужчина махнул ему рукой и направился прочь. У него было время, чтобы подготовиться к встрече с Мартой. Кровь напитала землю, повела за собой глупых людей, подталкивая к нужным и важным словам. Его кровь, его земля, его желания. И разве может теперь что-то пересилить его желания?!
Иду, Старик. Только гитару заберу, – Рыжик ухмыльнулся и зашёл в дом, завернув на кухню. Он всего на пару секунд разминулся с Мартой, спускающейся с чемоданом. Вышел он, когда вдова Риккерт уже исчезла за поворотом, и гитары в руках у парня не было. Она так и стояла на кухне, прислоненная к стене, старая и рассохшаяся, только третья струна золотилась чуть сильнее своих соседок, бросая на стену рыжеватые блики от падающего на неё солнца.
* * * * * * *
Пока томились угли, наливаясь багровым жаром, Анна мучилась от угрызений совести и сомнений. Она определила себе пятнадцать минут на моральные терзания и уже почти исчерпала лимит времени, достаточно поругав себя за проявленную жесткость. Но младшую дочь надо было воспитывать, приводить в порядок, и иного выхода Анна не видела. Жаль, что Марта не вняла голосу разума, а отправилась неизвестно куда с ушлым Лино и его вертихвостом-сыном.
Отогнав мрачные предположения, Анна потянулась за кувшином с соком, но вместо стеклянной ручки коснулась чего-то шероховатого и тёплого. Она с удивлением посмотрела на прислоненную к кувшину книгу в матерчатом жёстком переплёте, изрядно потёртом и старом. И как эта гадость тут оказалась? Может, Этьен принёс из дома? Любит он брать без спроса чужие вещи.
Налив себе сок, Анна с умеренным любопытством пролистнула книгу, с удивлением и любопытством отмечая, что написана она на билингве – на итальянском и на польском языках сразу. А значит, можно было отвлечься от грустных мыслей, заняв себя чтением второсортной литературы. Судя по всему – любовного романа. Ну, на безрыбье, как говорится…
Дуэндэ. Книга, найденная в саду на острове Мараса