Сядь, – железным голосом приказала женщина, и Лера покорно опустилась на край пледа, оставив ноги в грязных ботинках на траве. Внезапно тот оказался очень тёплым и пушистым, нежным на ощупь, словно был соткан из тончайшей шерсти горных коз. – И сиди так, пока я с тобой говорю. Ненавижу смотреть на кого-то снизу-вверх! Тем более – на глупых деточек, застрявших в своих мечтаниях, – женщина поправила петли, перекинула нитку через палец и продолжила вязать. Звон спиц, неспешный и еле слышный, действовал успокаивающе и странным образом гармонировал с тихой сентябрьской рощей. Листья лениво скользили в воздухе, то кружась, то вновь устремляясь к земле. Где-то лаяла собака, наверняка встретившая настырную белку, жаждущую угощения, и заливался беспечно дрозд, ещё не покинувший омские края. И вкрадчивое звяканье металлических стержней было похоже на прощальное эхо истекающих секунд, на последние вздохи прощающегося тепла. Спокойствие осторожно и незаметно окутало Леру, будто ловкий паучок – зазевавшуюся муху, и она перестала терзать себя домыслами и сомнениями. Они все вылетели из головы, оставив лишь печальную, светлую пустоту осеннего дня.
Так-то лучше, – тихо проговорила женщина. – Первое – можешь называть меня Таней. Это чтоб мы пропустили диалог неловкого знакомства. Второе – прекращая страдать хернёй.
Вы о чём? – недоумённо спросила Лера, поворачиваясь к ней.
Раз уж ты решила самостоятельно испохабить свою жизнь, так делай это ярко, со вкусом, и до конца! – Таня неожиданно поправила на носу очки, которые до этого Лера в упор не замечала. Почему-то сразу бросились в глаза и морщинки у глаз, и лёгкая проседь в рыжих ярких волосах, и то, что цвет радужки у них обеих был одинаковый, серо-зелёный. Только вот у Леры она была тусклее, и крапинки у зрачка уже не выделялись ярким контрастом. – Что за нудное нытье и вытягивание яиц у несчастного кота? Решила – действуй, и забудь о страхе приближения к своей цели, страхе завершения пути. Тебе дали нить, но вместо того, чтобы идти по лабиринту за ней, ты прёшь в совершенно иную сторону, запутываясь в собственных следах. Идиотка.
Я вас не понимаю, – Лера помотала головой и непослушные волосы тут же упали ей на лицо, закрывая его золотисто-серой вуалью.
Дура! – Таня внезапно резко схватила её отросшие пряди надо лбом, отвела их назад и закрепила невесть откуда взявшейся заколкой. У Леры создалось впечатление, будто рыжая пыталась воткнуть её в голову, пробивая череп, а не просто скрепить волосы. – Так-то лучше. Конечно, под отросшей чёлкой хорошо прятаться, таращась на своего мёртвого мальчика, но сейчас-то ты говоришь со мной, и я хочу видеть твои глаза.
Откуда вы знаете? – глухим голосом произнесла девушка, пытаясь одновременно и отстраниться, и вытащить заколку. Ей ничего не было нужно от сумасшедшей тётки!
Знаю. И вижу. И убери руки от моего подарка – от таких вещей не отказываются, – Таня резким движением перевернула вязание и свободной спицей тут же ткнула Леру в бедро. – Хватит болтать о ерунде. Слушай меня и запоминай! Не жди, не откладывай дела в гроб, то есть в долгий ящик. На юг ты должна уехать этой зимой, не позже. Хоть двадцать восьмого февраля, в одиннадцать часов вечера – но ты должна именно зимой ступить на земли юга. Если, конечно, ты хочешь, чтобы твой дохлый мальчишка обрёл наконец-то свободу.
То есть, там он сможет уйти от ме… отсюда? – вовремя поправилась Лера, чувствуя, как внутри всё замирает. Она знала, что отпустить Игната из пленившего его мира было бы правильным делом, но представить свою жизнь без него было страшно.
Я сказала – «обрести свободу», а не «уйти». В разных словах разный смысл, и подобие не означает равенство. Научись наконец слышать, а не просто слушать, – Таня поправила очки и вернулась к вязанию. На меховой воротник куртки неспешно опустился резной берёзовый листик, затем ещё один. Женщина показалась Лере аллегорией поздней осени – красивая, одновременно с этим страшная и суровая. Руки зачесались от желания взять карандаши – сангина, сепия, охра, уголь, малахит для пряжи и совсем немного мела – и запечатлеть возникший образ, пока он не исчез. Сейчас, в начале сентября, этот образ казался жутковатым, но правдивым пророчеством. – В общем, мой тебе совет – отправляйся в Испанию.
Куда?!
Мертвец в Испании остаётся более живым, чем где бы то ни было в мире113, – глаза за прозрачными линзами сверкнули сердитой рыжиной. – И ты сама это поймёшь, когда приедешь туда. Впрочем, Италия тоже подойдёт. Ты слишком тяжеловесна и тебе не хватает лёгкости. Там ты сможешь понять мысли морской пены, когда она летит над волной и отражает свет солнца мириадами бликов, когда падает обратно в воду и теряется в лазурном безумии. Выбор за тобой, малышка, – Таня подмигнула ей. В этот момент она показалась молодой – младше Леры – девчонкой. Задорной, языкастой и вертлявой.