Наверное, я действительно сошла с ума! Мне кажется, что вы… вы правы, – девушка засмеялась, глядя на странную, непонятную, невозможную женщину. Это было похоже на сюжет из сказок – красна девица шла по лесу за волшебным клубком и попала к старой ведьме, к Бабе Яге, которая поведала ей тайну, раскрыла секрет, как вытащить добра молодца из Царства Кощеева. Из мира мёртвых… И когда это могло случится, как не осенью, когда всё вокруг засыпает, умирает и застывает в ожидании холода? – Не знаю, откуда вам всё известно, даже спрашивать не буду. И вы вряд ли ответите, и сама я слышать ответ не хочу, – Лера отвела за ухо выбившуюся прядь, потрогала неровную поверхность заколки, и осторожно спросила: – А что вы говорили про предательство? – она невольно подалась вперёд, вглядываясь в нежные черты чужого лица. Определённо, Таня стала выглядеть моложе! Даже седина из волос пропала.
Когда ты спишь, дитя моё святое, он смотрит на тебя во мгле ночной. И иногда пытается коснуться своею мёртвой, бестелесною рукой. Устами блёклыми к устам живым прижаться ему хотелось бы, но проклят мир людской за то, что с миром мёртвых подло разделён несбывшейся любовью и тоской! – глухой, печальный голос женщины заставил сердце Леры шумно рухнуть вниз, разбившись о диафрагму. Она прижала руку ко рту и замерла, пытаясь поверить в услышанное. Если так, ну если действительно так, то… Игната нужно было отпустить. Сама она могла бесконечно долго мучиться, запутавшись в желаниях, целях и снах, а он и так уже достаточно настрадался: смерть всей его семьи, детей, внуков, правнуков, невозможность помочь тем, кого он любил! Это было уже слишком.
Таня внезапно подмигнула покрасневшей Лере и добавила уже обычным голосом.
Был бы живой – обдрочился бы.
Э-эй!
Так то – если был бы. Впрочем, не забивай себе голову. Просто уезжай, малышка, как можно быстрее. Исполняй свою заветную мечту. Не хватает денег? Укради, обмани, продай почки, но покинь эту землю до начала весны. Ты как раз успеешь оформить себе загранпаспорт и получить визу, если, конечно, начнёшь шевелиться сейчас, – и она снова ткнула Леру спицей в бедро.
Значит, Испания? – потирая ужаленную уколом ногу, девушка пристально, до рези в глазах, смотрела на сказочную «Бабу Ягу». В голове сами собой воскресли строки из «Зари» Федерико Гарсиа Лорки и она зашептала их, словно заклинание: – Ко́рдова благовест разлила. Будят Гранаду колокола. Девушки слушают звон их в чистой печали слез потаенных. Так, значит?
Или Италия, девочка. Если ты не захочешь «чистой печали». Только ты решаешь, каким путём прийти к свободе. Услышь, как поют каналы в Гранаде, найди в тени проулков силуэт танцующей цыганки, услышь далёкий отзвук петенеры114, потеряйся среди дворцов и башен Альгамбры, в свете зала Абенсеррахов, в тишине Львиного Дворика. Или же езжай в Калабрию, к Тирренскому морю, по следам святой Эуфемии, туда, где соль и бронза сливаются друг с другом, и жар огня на маяке подобен жару ярости и страсти, где ветер нежен и порывист, где белая луна на чёрном небе сияет как глаза безумного amante115, – голос Тани дрогнул. Она подняла на Леру взгляд, внезапно яркий и отдающий свежей зеленью. – Все женщины подобны и похожи, когда в их сердце живёт любовь к мужчине.
Рыжая внезапно подмигнула ей, а потом щёлкнула по носу. Лера ойкнула, отстраняясь, и повалилась на мокрую траву. Когда она всего через пару секунд вскочила на ноги, ни пледа, ни зелёной пряжи, ни рыжей ведьмы под берёзкой не было. Девушка тут же запустила пальцы в волосы, нащупывая заколку. Та по-прежнему стягивала капризные пряди, на которые не действовали ни мусс, ни пенка, ни горячая укладка. Все остальные укладывались покорно и послушно, а вот те, что падали на лицо – нет. Теперь же они были надёжно закреплены подарком сказочной женщины и больше не лезли в глаза. Ещё раз проверив наличие листка в кармане куртки, Лера поспешила обратно, к брошенной сумке с планшетом и мелками. Если кто-то покусится на её добро, это будет плохо. А вот если кто-то позарится на Ленкино спортивное барахло – это будет ужасно! Она же найдёт, выследит, а потом прибьёт деталью от разборного обруча. Жестокая и медленная смерть…
Ты куда пропала, ma cherie? – Игнат сидел на раскладном стульчике и его сапоги безжалостно попирали сумку с художественными принадлежностями. Попирали бы, если бы подошва не тонула внутри. – Я же просил тебя!
114
Петенера – разновидность испанской и латиноамериканской песни, от которой впоследствии также произошёл одноименный жанр в музыке и танце фламенко.