Вы видите? Вы видите её?! Скажите, что да, пожалуйста. Этого ведь не может быть, – Лера обхватила себя руками, скорчилась, затравленно переводя взгляд с мужчины на мёртвую Катюшку, которая издевательски манила её к себе пальцем.
Может. Ты, главное, не думай. В тоске все мысли только об одном, а это «одно» тебе сейчас абсолютно не нужно. Ну, скажи ей, чтобы она ушла. Её ждут покой и небытие, как и всех умерших. Смерть, в отличие от жизни, милосердна ко всем одинаково. Если, конечно, кое-кто не собирается отвергать её милость, – эти слова звучали страшно, неправильно. Под светом заходящего солнца, в жарком воздухе, без следа прохлады, от них веяло ноябрьским стылым хладом.
Пойдёшь со мной, а? Пойдёшь?! – крик Кати заставил Леру дёрнуться и шагнуть было вперёд, навстречу то ли призраку, то ли видению рехнувшегося мозга. – Ну же, иди ко мне!
Да, достань ножик для резки картона и покромсай свои руки. Только не забудь – резать надо вдоль, а не поперёк, иначе результат хреновый будет. И уйдёшь ты в бесконечное путешествие со своей дохлой сестрёнкой, которая вцепится в тебя клещом и будет пить все оставшиеся соки, пока от тебя не останется только зацикленная на ней тень. А утром, ma petite fille9, тут обнаружат твой труп – пожранный кладбищенскими крысами, скрюченный от ночного холода, обосравшийся и обоссавшийся разом. Ты не знала, что после смерти вся дрянь, что есть в человеке, выходит наружу? Так сказать – проявление сути, – копач засмеялся, запрокидывая голову.
Его смех, злые и грубые слова, паника, хохот мёртвой подруги – Лера не выдержала и тоже начала смеяться. Истерично, спасаясь от страха и картины собственного вонючего трупа. Её взгляд упал на фотографию – дешёвый пластик, яркий голубой цвет, серебряные звёздочки – и девушка, чувствуя, как всё внутри становится с головы на ноги, на положенное место, зажмурилась и произнесла:
Нет, ты не моя Катюшка, не моя сестрёнка. Помнишь, как я дразнила тебя в детстве хомячком, потому что ты была на него похожа… Круглые щёки и неровные зубы. А теперь это не хомячок, это дохлая, гнилая крыса! Убирайся, уходи отсюда. Мёртвые должны оставить живых.
Да, – ухмыляясь, произнёс мужчина. – Должны.
Он был в белой джинсовой куртке и бейсболке «Калифорния», – тихий голос Кати вынудил Леру осторожно поднять веки. Её подруга снова была собой – светлый взгляд, улыбка, обнажающая неровные зубы, круглое милое личико. Только теперь Катя казалась слайдом, вырезанным из плёнки и наложенным на другую картинку. Плоская, словно нарисованная, и немного прозрачная. – А на шее наколка – три звезды. Но вы вряд ли его найдёте. Во всяком случае, не сейчас.
Почему?!
Как ты сможешь объяснить своё знание? Как ты расскажешь об этом кому-нибудь? Тебя никто не будет слушать, а может, даже начнут подозревать в том, чего не было. Нет, Лерчонок, пока никому и ничего не говори. Уж я-то знаю, – мёртвая подруга грустно покачала головой, протянула руку к Лере, словно хотела коснуться, но в последний момент отдёрнула её и тяжело вздохнула. – Нет.
Катя, я… Мы ведь…
Не знаю, что там, но надеюсь, что встретимся, – согласно кивнула Катя. – Только не скоро, Лерчонок. И пожалуйста, – она медленно таяла, исчезая в розоватом свете. – Хоть иногда напрягай мозг цифрами, а не рифмами, а то считать разучишься, – девушка беззаботно помахала рукой и её блёклые очертания окончательно исчезли.
Ушла, – Лера в изнеможении опустилась на землю рядом с косым кенотафом. Внутри неё по-прежнему разливалась пустота, но былого холода уже не было. Тот лёд, что вымораживал нутро, исчез.
Ушла, – согласился копач, поднимаясь с тропинки.
А вы её видели?
Нет. Чужих мертвецов не увидеть, они «принадлежат» только тому, из-за кого и остаются здесь, среди живых. Если только не случится чудо. Ладно, бывай, – копач с лёгкой полуулыбкой посмотрел на взъерошенную, грязную девушку, и направился было прочь, но Лера тут же окликнула его.
Подождите! – она кое-как поднялась на ноги и, волоча за собой сумку, вышла за калитку. Лера остановилась рядом с мужчиной и осторожно, чувствуя неловкость, спросила: – Как вас зовут?
Зачем тебе? Это неважно.
Нет! Имя – это очень важно. Я прошу, скажите. Меня вот Лерой зовут.
Да я… – он замолчал и скривился. – Не стоит.
Пожалуйста, скажите.
Игнат. Меня зовут Игнат, – с каким-то обречённым выдохом ответил тот. – Иди домой, девочка. Уже темнеет, тебе ещё до Двенадцатого микрорайона добираться, а это не ближний свет.