О! Ты явил свой венценосный лик.
Что-то у тебя слишком весёлое настроение, Дэй.
Я давно не смеялся, – тяжело вздохнул рыжий. – С тех самых пор, как вместе с пьяным рыбаком отбивал у двух карликов-негров раненного дельфина. Это была эпичная битва добра и зла. Победила бутылка из-под граппы, – теперь в его голосе не было прежнего лёгкого веселья. – Что будем делать, отец? Может, убьём обоих, пока ты держишь их? – Дэй говорил спокойно и без злобы, даже с неким сочувствием.
Дэй прав. Он мёртв, она жива, – Бо явно был на стороне рыжего.
Да, и скоро этот мёртвый мальчик окончательно исчезнет – дух не может пережить своих потомков. Если, конечно, он не спрятан в глубине вод.
Ты же не хочешь засунуть этот мусор в море? – если бы Дэй был котом, то у него встала бы дыбом вся шерсть.
Я хочу тебе кляп в рот засунуть, и привязать к пинии. Желательно – к самой её верхушке, – мужчина белозубо улыбнулся. – Но этих двоих направила сюда Танила. И даже дала девчонке мой подарок, который я сработал собственными руками. А огорчать мою злую Горную Ведьму я не хочу.
Да, её лучше не печалить, – согласился Бо. – Как любая женщина она слишком драматизирует из-за пустяков.
Они замолчали, задумчиво разглядывая замерших Леру и Игната – покрытых еле видным пепельным налётом, похожих на мраморные статуи. Под ночным небом, на берегу холодного зимнего моря, все трое казались живыми тенями, сквозь которые лишь слегка просвечивала человеческая сущность. Один был чернее всех, и щупальца темноты клубились у его ног. Другой сверкал рыжевато-алыми искрами и в его дыхании слышался рокот морских глубин. Третий же виделся двойной тенью, и за очертаниями огромного тура скрывался силуэт в короне и с мечом-чинкуэдой в руке.
Позвольте представиться, mia signorina. Лоренцо Энио Лино. Юных негодяев именуют ныне Дэй и Бо,– синеглазый говорил вежливо, так, как было принято беседовать с навязанными гостями, не особо приятными, но от которых нельзя избавиться. Лера чувствовала это, знала, и прекрасно понимала. Судя по всему, с ними беседовали только потому, что загадочная Таня своим появлением в их жизни своеобразно «замолвила словечко». Не напрямую, конечно, косвенно, но этого хватало. Было дико любопытно понять кто они – странные, страшные, удивительные, но спрашивать напрямую было не просто глупо, а ужасно бестактно. Хватало и того, что красавец по имени Бо прекратил попытки убить Игната.
Четвергова Валерия, – волнуясь, представилась она и зачем-то добавила отчество. – Анатольевна, но это необязательно.
Почему же? Разве не важно знать имя отца?
Нет, то есть да, важно, но я привыкла что официально, по имени-отчеству, называют лишь в госучреждениях или когда собираются сказать какую-то гадость. Так что лучше зовите меня Лерой. Это привычней.
Как пожелаете, хотя, как мне кажется Валери Джоведи150 звучит более чем интересно, – снова учтивая полуулыбка, лёгкий наклон головы. Беседовать с Лино, сидя на холодном песке, было одновременно и страшно, и увлекательно. Даже в простом знакомстве ощущалась тонкая игра слов. Про своих сыновей он сказал «именуют ныне». Значит, раньше их звали иначе? Всё это будоражило кровь, изгоняя из неё остатки прежнего страха, и даже ночной ветер уже не был холодным. Он нёс дивную смесь ароматов воды, зимних цветов и сухого дерева, задорно скользил по волосам, ероша их, и успокаивал.
Ну, а ты, убийца, клятвопреступник, предатель? Как твоё имя?
Игнат, – коротко бросил тот, глядя в сторону. Он сидел вплотную к Лере и ни на миг не отпускал её руки. После того, как странное оцепенение, полное пустоты, прекратилось, он старался больше не смотреть в глаза Лино или его «соучастникам», и следил за ними. Не хватало на ещё какую-нибудь гадость нарваться.
Какое говорящее имя. Имя – предсказание. Но только в твоём случае, disgraziato151. Итак, вы хотите свободы для чудного создания, уничтожившего собственную жизнь, – Лино с небрежной полуулыбкой смерил взглядом Игната, отмечая и порезанную тельняшку, сквозь которую виднелись чёрные пятна рассечённого мёртвого тела, и тусклые, блёклые глаза, и общий вид запущенности, пребывая в котором и погиб когда-то мужчина. – Исключительно потому, что вы чем-то приглянулись моей дорогой женщине, я позволю мальчишке взойти на один из тех кораблей, что уплывают в ничто. Это куда лучше, чем умереть паразитом под ударом ножа моего toro crudele152. Смерть важна, особенно окончательная и бесповоротная. Необратимая.