Ничего, – губы Леры задрожали, а взгляд стал размытым из-за предательских слёз. Лино был прав. Ничего у неё не было, кроме Игната. Кроме долгих разговоров, кроме доверия и правды, кроме часов, проведённых вместе, в тишине и понимании. Ни-че-го.
Забудь, – Игнат осторожно, будто боясь её напугать и не стесняясь чужаков, поцеловал девушку в макушку. Наконец-то! Только ничего, кроме тусклой горечи, это не принесло. – Просто забудь меня и возвращайся.
Нет, не смогу!
Почему? – Лино испытующе посмотрел на Леру и, резко вскинув руку, поймал камешек, пущенный Дэем. А потом следующий. И ещё один.
Не все вещи можно объяснить словами, но вы-то должны понять! Или для вас есть только понятия выгоды и равноценности?
Нет. Для меня есть моя Семья и остальные. И вы оба относитесь к последним. Разве это не понятно?
Понятно. Но тогда я тем более не понимаю, почему вы отказываете мне в такой малости, как забрать меня вместе с Игнатом! Потому что о вас – о, я в этом уверена! – о вас говорила мне Таня. И я слышала, как звучал её голос и видела глаза, и видела в них все те слова, что я сама не могла… Не важно! Неужели вы признаёте только то, что есть у вашей семьи, а все остальные с их привязанностями и чувствами, не достойны даже понимания?! – Лера криво усмехнулась, глядя на него.
Говори ещё! – Лино выглядел как хищник, готовый вонзить клыки и когти в загнанную дичь, и его приказ лишь подстегнул Леру, вырывая из недр памяти, выталкивая наружу слова что когда-то поразили её, осели на сердце да так и остались, впечатанные навек.
Ей всегда казалось, что читать прилюдно стихи, это всё равно что бегать голым по улицам. А сейчас кроме выученных наизусть слов у неё и не было ничего, ни одного довода, чтобы объяснить. Да и как это существо могло поверить ей? Могущественное, древнее, разве ему не были бы видны наивность и глупость слов, произнесённых дурёхой, которой ещё и двадцати четырёх лет не исполнилось?
Бесчисленные мелочи ценя,
это, без чего мы все так мало значим,
любовь, помилуй, ослепи меня,
пойми, мне больше незачем быть зрячим.
Слепому не нужны уже бои
за счастье, что отвергнуто. Доколе
терпеть, что не спешат черты мои
стать пустотой – из очертаний боли?
Ведь все равно замкнулся жизни круг
тех, кто твоей немилостью отмечен.
И руки не нужны без чьих-то рук,
и не к чему прислушиваться чутко,
и ничему глазам ответить нечем,
и без любви мертво любое чувство.153
Вот и всё, что я могу сказать вам, синьор Лино, – она тряхнула головой, пытаясь вернуть себе прежнюю уверенность. Ту, что охватывала её, когда она, такая красивая и счастливая, шла к дому синьоры Клариссии, радоваться успешному дню и наслаждаться прекрасной ночью, пахнущей фенхелем и морозом.
Действительно, немного, – Лоренцо явно был с ней согласен.
Внезапно Бо, который до этого момента молчал, неотрывно следя за незваными гостями, заговорил.
Давай ты перестанешь тянуть из них жилы? Девчонку жаль, но парень должен отсюда убраться. Она сможет протянуть без него, не сломается, хотя это и будет жалкое зрелище. Он имеет плоть лишь потому, что мы рядом. Только такие, как мы, могут соединить столь различные вещи, как плоть и дух, – его глубокий, чуть насмешливый голос заставил Дэя отвлечься от поиска камней. Рыжий согласно кивнул, а потом развалился на песке, продолжая слушать. Словно и не было ему холодно февральской ночью в одной лишь вытертой футболке и рваных штанах! – Парень тебе не нравится – да он нам всем не нравится! – но его существование хотя бы оправдалось тем, что он не был бесполезен. А за девчонку вступилась Танила. Если не она сама их и свела! Подумай, чего она хочет добиться от тебя столь странным образом. Ты же прекрасно видишь, что без неё тут не обошлось и всё это было затеяно не просто так. Помнишь, как она заманивала тебя в Виснар? Её любимчик бродил пустой тенью, не имея возможности даже добраться до родного города, а ты вместо того, чтобы отправить его на корабле, взял и оставил.
Исключительно из любви к красивым словам, горячему сердцу и верным глазам, распознавшим в Матери-Паучихе большее, чем восторженную почитательницу. Ох уж эти поэты – слишком много видят, за что и страдают. Что ж, великий дипломат и царедворец, ты прав. И я рад, что самый интересный твой лик наконец-то вновь показался, – по-итальянски произнёс Лино. – Признаться, уже успел соскучиться по этой хитрой сволочи!
153
«Сонет влюблённой любви». Авт. Мигель Анхель Астуриас. (1899-1974) Гватемальский писатель и дипломат.