А зачем создавать конкуренцию собственному отцу? – Бо дёрнул плечом и снова замолчал. Оглядев обоих своих спутников, Лоренцо повернулся к замершей парочке.
Что ж, мы можем быть полезными друг другу, mia signorina, – Лоренцо, возвращаясь к русской речи, с усмешкой посмотрел на Леру и той стало не по себе. Ей показалось, будто за растянутыми в усмешку губами мелькнуло множество острых зубов.
И как?
До конца мира и меня самого, не будет упокоения твоему мальчишке. И до конца мира и меня самого, он будет рядом с тем, кто из любви к своей стране избрал роль вечного бродяги. Я сделал исключение лишь раз, привязав к созданной мной земле неупокоенного, брошенного всеми человека, бывшего солнцем, чья смерть осиротила землю. Я думаю, за долгие годы Фиде немного наскучило вольное одиночество, и его сплин надо развеять, – итальянец вдруг захохотал, громко и оглушительно, и в этот момент Лино никак нельзя было дать больше семнадцати лет. И никакие тени, ночь и страх не могли скрыть этого. Игнат сглотнул, ожидая продолжения. Было ясно, что это ещё не всё. – А что касается вас, милая девушка…
Я слушаю, – Лера поёрзала на песке, словно стараясь зарыться в него, и плотнее поджала ноги. Новенькие сапожки усыпал песок, он же искрил на ткани цвета северного моря. Девушка не знала, что в этот момент была похожа на выброшенную на берег ундину – красивая, испуганная, и дышащая как рыба.
Три месяца в год ты сможешь находиться рядом. И не просто рядом. Будет тело, будет плоть, и её можно будет касаться, будет дыхание, и его ты сможешь почувствовать. Но – только в одном месте, на единственном острове, который никто и никогда не сможет найти, даже если ты нарисуешь карты, привезёшь следящий датчик или придумаешь иную глупость. А если Фиде пожелает уйти с острова, отправиться на свою землю, то ты бесплотным духом последуешь за ним, и до возвращения на остров или же последнего дня отведённого срока не сможешь стать собой – живой и телесной. Разделишь участь своего ragazzo154. Всё остальное время – живи как хочешь. Но если ты не успеешь ступить на землю Италии в первый день зимы – год будет считаться потерянным. Если не успеешь покинуть остров в последний день – умрёшь.
Согласна! – Лера вскочила, улыбаясь так, что едва не треснули уголки губ. Она была готова броситься на шею Лино. О господи, целых три месяца рядом с Игнатом, с возможностью ещё раз коснуться, побыть вместе! И он не исчезнет, не уйдёт в таинственное и жуткое туда, куда уходят мертвецы, а будет свободен! Бродить по чужим землям, видеть море и дальние земли, не боясь исчезнуть и имея возможность обретать плоть! Разве это не счастье?!
Ты уверена? – Игнат поднялся следом и, подобрав сброшенную шинель, снова набросил её на плечи Леры.
Конечно! – она яростно закивала головой. – Это же великолепно. Да, все девять месяцев я буду тосковать по тебе, но ведь потом мы будем вместе!
Неизвестно ещё, что это за «Фиде», – буркнул Игнат, снова беря Леру за руку. Хотелось обнять, зарыться носом в светлые волосы, пахнущие абрикосовым шампунем и ветром, сигаретным дымом и горьким кофе, но время для этого было неподходящее.
А я догадываюсь, – девушка счастливо улыбнулась. – Поэт, погибший возле деревни Виснар! Я была хорошей девочкой, много читала и ещё больше я услышала и поняла сегодня из ваших слов, синьор Лино! Вы оказались хорошим учителем… – она слегка затрясла головой, словно сдерживала рвущийся наружу смех. Слушать и слышать, понимать и осознавать. – И если то, что вы говорите правда, то ваше предложение чудесно!
И мне кажется, что оно чудесно только потому, что перед этим ты услышала нечто совершенно иное, – Игнат хмыкнул, насмешливо глядя на надувшуюся Леру. Действительно, услышь она подобные жёсткие условия с самого начала (быть призраком заживо? всего три месяца вместе? лететь для этого в чужую страну?!), Лера бы тысячу раз подумала. Но перед угрозой куда более страшной, подобная перспектива казалась сказкой.
Конечно, – Лино вдруг склонился в шутовском поклоне.
А эта зима считается? – Лера подалась вперёд, от нетерпения и ожидания закусывая губу. – До конца месяца ещё шестнадцать дней, а мой отпуск продлится ещё целых десять! Я могу позвонить домой и отпроситься, взять неделю за свой счёт, а маме соврать.
Разве можно остановить влюблённую женщину?! – Лоренцо изобразил на лице выражение фальшивой беспомощности и тут же стёр его короткой усмешкой. Внезапно он присел, зарылся ладонью в песок и вынул два тонких, прозрачных бокала, будто сделанных изо льда. Зажав хрупкие ножки между пальцев, мужчина неожиданно надкусил собственное запястье, и чернильно-алая, яркая кровь потекла в бокалы, как вино. Лера тихо ойкнула, Игнат же выругался. Догадывался ведь, что без подобной дряни ничего не получится. Наполнив бокалы, их странный спаситель протянул им оба. Один был заполнен до краёв, в другом же тёмная кровь едва занимала четверть. – Пейте!