Когда все трое приблизились к дому, Лино неожиданно глубоко поклонился юноше.
Доброе утро, Фиде!
И тебе, Бродяга, – тот поднялся и первым протянул руку. К удивлению Леры и Игната они прекрасно понимали его речь и смысл слов, хотя и чувствовали, что тот не может говорить на родном для них языке. Может, дело было в крови Лино, выпитой ими, а может и в самом острове. А может, в банальной прихоти Лоренцо. – Могу я узнать, кого ты привёл ко мне? Впервые за всё время здесь оказался кто-то, кто не входит в твою семью!
Вон тот дурак – бродячий дух, не сумевший найти упокоение. А рядом с ним – глупая девчонка, которую он спас. В ответ она полюбила призрака и ради него пошла на край света и даже посмела спорить со мной. Ну, не очень сильно, но всё же!
И смогла тебя переубедить?! – юноша с восторгом посмотрел сначала на Леру, потом на Игната. – И ты привёл их, чтобы я мог с ними познакомиться?
Почти.
Я…в общем… ну, pardonne moi, но теперь я буду жить здесь, – чувствуя неловкость ответил Игнат. К его удивлению Фиде совсем не рассердился тому, что теперь на его маленьком острове, где были и прозрачный лес, и чистая звонкая речка, и даже скала с маленькой пещерой, будет обитать незнакомый мужик. – Знать бы ещё, что это за «здесь».
Это остров, что подарил мне Лоренцо! – юноша счастливо улыбнулся, обводя рукой простирающуюся справа землю. – Здесь всего понемногу от моей земли и здесь я могу дышать и чувствовать ветер, и даже море меня не пугает так, как когда-то! Оно прекрасно, и я могу в него заходить. Это место я назвал Дуэндэ. Только здесь вдохновение вновь охватывает меня.
Я попытаюсь не помешать, – мужчина понятливо кивнул. Когда на Леру накатывало это несчастное вдохновение, она уходила в рисование с головой, а неосторожно брошенное слово или внезапно зашедшие в комнату родители могли вывести из себя, превращая в самую настоящую мегеру.
Чудесно! Даже если вы, мой друг, окажетесь ужасным ворчуном и мизантропом, я всё равно буду рад вам! – услышав это, бывший анархист нахмурился. Тот говорил странно, будто от прошлого века у него был не только костюм. Неужели догадка Леры верна, и это на самом деле… Однако Лино отогнал охватившие Игната подозрения, продолжив представлять Фиде гостей. Точнее гостью.
А эта милая синьорина будет три месяца в год надоедать вам своим присутствием. Жаль, что мёртвые не едят – её можно было бы поставить у плиты и велеть готовить паэлью. Или ахобланко158. И везде будет вкус темперы, угля и мела!
Не пугай несчастное дитя. Ты ужасен, Лоренцо, – Фиде шагнул к Лере и вдруг взял её за руки. Он был высок, порывист, в нём чувствовалась странная, скрытая сила – не опасная, не жестокая, а мудрая и совершенная. Лера неотрывно смотрела на его лицо. То самое, что видела на старых чёрно-белых фотографиях.
Федерико! –выдохнула она, чувствуя, как заходится сердце. Сумрак таял, уступая место свету и казалось, что вместе с ним отправляется в неизвестные края и остаток Лериного разума. Это действительно был он. Если поначалу, услышав слова Лино на берегу, она ещё сомневалась, то теперь была абсолютно уверена в том, что перед ней стоит, держа её за руки, Федерико Гарсиа Лорка. Человек, убитый подло и страшно, лишённый достойного погребения. Угасшее солнце Испании… – Ой, простите, я не хотела быть такой фамильярной. Просто это так неожиданно…
Ты знаешь меня, дитя? – Фиде вдруг смутился. – Надеюсь, что тебе хоть иногда будет приятно моё общество. О, сеньор, не поймите меня превратно! Я просто хочу сказать, что даже редкая беседа со столь прекрасной сеньоритой159, на ладонях которой я вижу несомненный талант, будет для меня отрадой, – услышав это, Игнат прекратил сверлить болтливого Фиде ревнивым взглядом и кивнул. Что же, он знал, как убивают долгие годы, проведённые в одиночестве. Точнее – почти шестьдесят шесть лет, ведь юношу, в своё время, конечно, бывшего взрослым мужчиной, расстреляли в августе тридцать шестого года. Живя семь лет бок о бок с Лерой, он просто не мог не знать о нём, не слышать его стихов и поэм, не знать, как она им восхищалась. Встретить его «вживую», тем не менее, было неожиданно и странно.
Лоренцо вдоволь насладился картиной взаимной неловкости и понимания, после чего пояснил для Фиде условия нахождения гостьи на его острове:
158
Ахобланко – холодный суп родом из Андалусии. Главные ингредиенты – вода, масло, чеснок и хлеб.
159
Обращения в Испании и Италии невероятно схожи, но, всё-таки, немного различны. В Испании принято говорить «сеньор», «сеньора», «сеньорита». В Италии же «синьор», «синьора», «синьорина». Однако в случае «перепутывания» похожих слов ошибки не будет. Слова же «синьорита», кстати, не существует.