Лино изредка переводил взгляд на бесчувственную Марту, мирно покоившуюся на его руках. Снова пришло сравнение с ребёнком, что заигрался допоздна, уснул среди игрушек и которого теперь несли в кровать – к подушкам и плюшевым щенкам, ярким обоям и цветным рисункам над изголовьем.
Твой сон, как мост в ночных просторах. Ты по нему идёшь в тиши, – негромко заговорил Лоренцо по-немецки, полностью утратив певучий итальянский акцент. Но его голос был настолько полон нежностью и заботой, что резкость языка терялась в них, пропадала, оставляя лишь проникновенную гортанность. – Внизу – как сновиденье – шорох не то воды, не то души189. Славная, милая Марта. Твой сон так прекрасен, я вижу его… И как же радостно мне от того, что в нём есть Дэй, и Фели и Бо, пусть не видела ты ещё их, и я. Ты назвала меня, ты признала меня, и всегда, навсегда, навечно, ты будешь моей. Oh, mia cara figlia! – на его лице возникла лёгкая, немного безумная, как и эта ночь, улыбка. – Моё счастье станет безграничным, моя семья станет завершённой, мой остров будет цвести всегда, наполняясь плодами, и огонь маяка раскинет свет над всеми морями. Перед тобой будут открыты все дороги, все пути и даже бездорожье, горы перестанут быть неприступными, а пустыни – опасными. Весь мир ляжет к твоим ногам, желая, чтобы ты ступила на него. Я дам тебе всё что есть у меня и заберу у других то, что ты захочешь сделать своим. Потому что ты признала и призвала меня, mia Marta!
Вскоре Лоренцо вышел к обрыву у апельсиновой рощи. Третье представление на прекрасной сцене. Он остановился на миг у края, глядя вперёд, на бескрайнее тёмное море, а затем шагнул, проваливаясь в пустоту. Для Лино не было правил и законов, что человеческих, что природы – он, презрев все условности тварного мира, мигом оказался внизу, и занесённый над бездной сапог коснулся выглаженных морем камней. Возле вынесенного на берег древесного ствола, чьи переплетённые корни грозно устремлялись к небу, мерно покачивалась на мелководье широкая, крепкая лодка. Привязанный к корме канат тонул в волнах, вёсла лежали на берегу, и только застеклённый фонарь ярко горел на носу. В лодке, крепко прижавшись друг к другу, лежали Сандра и Этьен. Истрепавшаяся одежда и многочисленные ссадины на их телах, свидетельствовали о том, что к лодке Лоренцо доставлял их так же, как и выволакивал из дома – за волосы, не считаясь с целостностью чужих тел. Мельком глянув на них, Лино осторожно поставил Марту на камни и провёл ладонью по её лицу, будто снимал тонкую осеннюю паутинку.
Проснись, mia figlia, – позвал он и слегка подул ей в лицо. Марта сморщила нос и приоткрыла правый глаз.
Уже можно? – чуть хрипло спросила она, сонно щурясь, будто всего лишь спала, а не пребывала в состоянии живого мрамора.
Конечно. Я хочу сделать тебе подарок. Сегодня ведь хорошая ночь и нужно делать подарки дорогим людям.
Но мне ничего не надо, – чуть растерянно улыбнулась она, потирая ладонями лицо. То ли сонливость, то ли оцепенение до конца так и не оставили её. Марта видела всё так, будто её сжигал жар, та самая лихорадка, когда человек толком не понимает происходящее, хотя знает, что и зачем надо делать.
И всё же… – Лоренцо осторожно развернул её за плечи и подвёл на несколько шагов поближе к лодке. – Видишь их? Видишь эту женщину? Это она подарила сестре твоего бывшего мужа идею подать на тебя в суд. Она.
Откуда… откуда ты знаешь? – растерянно и удивлённо спросила Марта. Сандра была для неё теперь никем, и она не испытывала обиды по отношению к бывшей старшей сестре за это предательство.
Я умею спрашивать. А за характеристику на тебя, которую использовали в суде, mia bambina, эта женщина получила две тысячи евро. Для того, чтобы провести четыре дня со своим молодым scemo190 в Баньер-де-Люшон191. Я должен был быть благодарным ей за то, что она решила приехать именно сюда, на Марасу, за то, что позвала тебя. Но сотворённое ею благо не перевешивает нанесённого вреда. Той грязи, что она принесла с собой на мо… на наш остров.
Лино крепко держал Марту за плечи и говорил негромко, прямо на ухо. Низкий голос сливался с шумом моря, затапливал её, проникая всё глубже и глубже. Внутри шевельнулась обида, и тут же ушла. Это ведь было тогда, а сейчас не имеет никакого значения!
Уже не важно, – спокойно ответила Марта, равнодушно глядя на пару в лодке. – Совсем не важно!
Действительно?
Они все уже не имеют значения, – она улыбнулась, чуть поворачивая к нему голову. В темноте её лицо по-прежнему казалось мраморным, и лишь багровеющая рана была единственным живым пятном.
191
Курортный посёлок с геотермальными источниками. Франция, округ Сен-Геданс, департамент Верхняя Гаронна.