Хорошо, – внутренний голос взвыл, проклиная её за глупость и доверчивость. – Пойдёмте.
Они поднялись на маяк. Лино с телескопом, Дэй с двумя бутылками полусухого вина («Желание гостьи – закон на Марасе!»), и Марта с ещё тремя подаренными кусками янтаря – белого, синего и ярко-зелёного цветов. Чёрный Дэй не отдал, заявив, что чёрный цвет подходит только вдовам и злым людям, таким, как его отец. Марта первый и последний раз за ночь испытала приносящий страх укол прошлого, и тут же забыла о нём, потому что в разговор вступил отец. Ответ Лино вылился в десятиминутную семейную перепалку, в течение которой Марта глупо улыбалась – от этой весёлой ругани совсем не пахло злобой или ненавистью. Обыкновенное и бесхитростное перебрасывание словами, предназначенное развлечь друг друга и хандрящую гостью. Её, как, к сожалению, уже успел понять Лино, в собственной семье не очень и привечали, поэтому итальянец вполне успешно занимал Марту пустой болтовнёй, заставляяя забыть о неурядицах и бедах.
Полюбовавшись вдоволь на звёзды, огромные, невообразимо близкие, увидев силуэты планет, которые раньше могла видеть только на экране или на иллюстрациях в книгах, Марта совсем забыла думать о своей сестре, о Регине и её длинном языке, об избегающих её новых родственниках. Выбросив из головы свои страхи и сомнения, она спокойно беседовала – о ерунде, о каштанах и пиве, о традициях и особенностях их культур, о крепости джинсов из секонд-хенда и горьком шоколаде с солью, ни о чём – и была вполне счастлива. Муаровая ночь пахла фенхелем и апельсинами, солью и вином. На душе было легко и свободно, и память наконец-то не грызла сточенными зубами.
Мне снова, уже второй за ночь, кажется, что сейчас на горизонте покажется бриг.
Бриг?
Именно!
Не каравелла, не ботик, не люгер, а именно бриг? – снова уточнил Дэй.
Ага! – Марта снова уставилась в телескоп, зачем-то пытаясь разглядеть черноту Тирренского моря. – Бриг сам маленький, а паруса огромные. Он лёгкий, и кажется, что вот-вот взлетит. И обязательно носовая фигура под бушпритом!
Морская дева или какой-нибудь осьминог? – Дэй заинтересовался образом фантомного брига и, отлипнув от стены маяка, уселся на узкую загородку. Под ним было не менее пятидесяти метров совокупной высоты маяка и скалы, кончавшейся бившимися в скалы волнами, а он сидел, еле держась руками, и болтая ногами в стоптанных кедах, словно восседал на низком штакетнике.
Нет. Какая-то мужская фигура, – Марта потёрла лоб. – Греческая, или римская…
Ну, в Италии это канон! – засмеялся Дэй. – Нептун, да?
Нет, что-то более восточное! – тут же изменила своё решение девушка. – Египетская, или… – она мучительно перебирала в памяти все виденные ею древние изображения. Египетские слишком угловатые, да и не подходят бригу. Рыцарь, как на печально известном «Чёрном Принце» – избито, а что-то другое, чужое, не вяжущееся ни с тёплыми водами, ни с Италией, ни с прекрасным тихим островом… Фантазия не знала удержу, мысль и образ, сливаясь воедино, настойчиво толкались в её разуме, пытаясь оформиться, и Марта, вспомнив, выпалила. – Вавилон!
Что?! – Лино поперхнулся вином и, откашлявшись, поднялся на ноги. Отряхнув брюки, и рубашку, он встал рядом с Дэем и, отпив-таки глоток, решил уточнить: – Мне не послышалось?
Бриг с серыми парусами и носовой фигурой ассирийского царя! Точно! – она засмеялась. – Глупо, правда?
Отвратительно, – тоже улыбнулся Лино. Немного кривовато, но вполне искренне. – Как такое могло появиться в вашей голове, милая?
У меня безумная фантазия и никакого воображения, – пожала плечами Марта и, наклонившись, поднялся с выложенной мелкой мозаикой площадки бокал с вином. – Но это хорошо, что кораблей нет.
Почему? – Лоренцо удивился.
Это как в детстве, только наоборот. Когда ребёнок прячется, то думает, что если он никого не видит, то и его не видят тоже. Я сама, когда была маленькой, закрывала голову полотенцем и думала, что спряталась ото всех. Я знаю, что если бы появился на горизонте корабль, то никто бы из плывущих на нём не смог увидеть нас. Только огонь маяка! Но я бы всё равно чувствовала, что нас нашли, – Марта усмехнулась и прокатила вино по стенкам бокала. – Как-то так. Глупо, наверное, но мне совсем не хочется, чтобы нас обнаружили!
Тогда мы выбрали самое лучшее место для игры в прятки – на виду, под светом маяка. Поверь – у меня большой опыт в этом деле. С таким-то Стариком… – Дэй подмигнул Марте, и та тихо рассмеялась.
Свет маяка –
словно вздох ребенка, который
почти что бог – до нас едва долетает.
…Какие просторы!..
И мнится мне,
что зажжен маяк не для морей зловещих,
а для вечности вещей.25