Тётушка! – возмутилась её грубостью Феличе.
Иди к чёрту, – с улыбкой ответила та, – и не к морскому, он слишком тебя любит. А ты, Бычок, прежде чем навешивать на себя вериги, осознай соразмерность преступления, кары, и их общий итог. Этот, как ты сказал «придурок», оставил на твоей мордашке шрам. А значит, мог совершить что-то куда большее и опасное. Следовательно, его существование, отягощённое излишним знанием о ваших задницах и мордах, было нежелательно. Мне говорить проще? Или и так понятно?
И так понятно, – Бо дёрнул уголком рта, вспоминая, как выслеживал среди шумного, пёстрого карнавала человека, решившего сунуть нос не в своё дело. И как едва не поплатился за излишнюю самонадеянность глазом, в последний момент успев мотнуть головой. Шрам затягивался долго. Он мог разбить себе голову, переломать все рёбра, словить с десяток пуль и остаться в живых. Но в тот раз чужие ненависть и желание убить, очистить мир от той дряни, частью которой был Бо, оказались настолько сильны, что от них остался след. – Это был не моральный онанизм. Ты прекрасно знаешь, насколько сильно хочется иногда почувствовать себя человеком. А заповедь «не убий» никогда не была мной особенно чтима.
К чёрту софистику. В общем, ты понял, где искать?
Понял. В предгорьях возле коммуны, – не доверяя данным Интернета, Бо разложил на столе потрёпанную карту, вытершуюся на сгибах. Он быстро нашёл коммуну Ночера-Теринезе, располагавшуюся километрах в пяти от побережья, а затем прочертил пальцем прямую линию до Сан-Эуфемии. – А ещё – в самом дрянном городке в этих краях.
Ты ещё в Очате39 не бывал, чтоб так ругаться! Вот уж где поганое местечко. Ладно, так как это горы, а не море, я вам помогу. Но, пожалуйста, не пытайся больше быть не собой. Ведь Энцо нужен именно ты, глупыш.
Я понял, понял. Хватит читать нотации, – Бо скривился.
Тогда собирайтесь и выходите, – Танила захлопнула крышку ноутбука и повернулась к Феличе. – А ты послушай Энцо и не доводи его до греха порки или сажания на цепь. Пиши больше.
Он никогда! … – возмутилась было Феличе, потом осеклась. – Хотя нет, Дэинаи он один раз привязал, когда тому не понравилась «Королева Шарлотта»40. Иначе тот бы не пустил корабль дальше! Почему-то Дэинаи не любит англичан. И ещё раз, когда он разобрал герене…гетера…генетатор?
Вот видишь. А теперь – живо на улицу! – рявкнула Танила.
Через десять минут оба стояли перед калиткой, с неким любопытством ожидая, что их ждёт теперь. На плече Фели весела сумка с вином и апельсинами, за спиной у Бо – рюкзак с ларцом и чинкуэда. Всё так, как было ночью, но теперь была цель. Теперь было знание. Ну, и ещё немного желания отомстить, потому что никому не позволено портить их вещи и их время!
Постарайтесь сделать всё так, как надо, а не так, как хочется, – Танила стояла у кресла, внимательно глядя на них. Очки остались в доме, шаль тоже. Сейчас она выглядела не старше тридцати лет и казалась немногим старше Фели. Красивая маленькая женщина с огненной шевелюрой и злыми глазами. Маленькая ведьма. – И передайте своему Старику, что он мне теперь должен, – она подняла вязание, спустила набранные петли со спиц, а затем одним движением вонзила их в стоящих напротив «деток».
Правая вошла Бо в висок, а левая в горло Феличе. На одно мгновение – короткое, безумно яркое – они замерли, словно не чувствуя удара, не видя спиц в своих телах. А затем тёмно-красная, почти чёрная кровь потекла из ран, обвиваясь вокруг серой, блестящей стали и словно поглощая её. Фели только испуганно, хрипло выдохнула, и покачнулась вперёд, на миг теряясь в неярком отсвете рассветного солнца. Он обрисовал её силуэт, зажёг в волосах розоватые высверки, превратив тело в озарённую светом тень. Когда металлические стержни упали на землю, на них не было ни капли крови. Не было и гостей. Пустой дворик, залитый утренний тишиной, и отголоски вялых криков из бара напротив.
Оглядевшись, рыжеволосая женщина потянулась, выгибая крепкое тело и вызывая хруст в затёкших суставах.
Море, море… и что они заладили одно и то же?! Только горы, только камни, лишь провалы, перевалы, лишь лавины и обвалы. Вы людей здесь не видали? – Танила тихо засмеялась, покачиваясь на мысочках. Она подпрыгнула, разминая ноги и с удовольствием наблюдая за разлетающейся юбкой, после чего выскользнула за калитку и неспешно направилась к морю. Она шла чуть танцующим шагом по кривым улочкам, спускающимся к побережью, мимо цветущих кустов магнолии и увешенных плодами деревьев. Закрытые магазинчики, сонные дома, случайные кошки и редкие чайки. Золотисто-розовые лучи мазками ложились на стены домов, стелились под тонкие кожаные сандалии, путались в медных волосах. Женщина прошла мимо пустой автостоянки, вдоль ровной линии выстриженных кустов, покрытых распускающимися бутонами, и дошла до ряда лежаков, ожидающих в рассветной тиши ежедневных шума и криков. Танила остановилась у самого крайнего, чьих выгоревших ножек почти касались ленивые волны прибоя, и села на него. Она подобрала под себя ноги, поуютней устраиваясь на скрипящих рейках, и сунула руку под лежак. Полминуты назад там не было даже мелкого мусора, фантиков и пустых бутылок, но Танила вытянула из-под пляжного кресла клубок фиалковой пряжи и начатое вязание на серых стальных спицах, после чего спокойно занялась любимым и привычным делом. Петля цеплялась за петлю, продолжая узор, а тихий металлический шелест плавно вливался в шум утреннего моря.
39
Очате – город-призрак в Испании, регион Кастилия. Население деревни стало убывать с того момента, когда перенесли одно из важнейших дорожных сообщений, что проходило через деревню. К тому же, в Очате прошла очень странная вспышка эпидемий в 1860, 1864 и 1870 годах (оспа, тиф, холера), унесшая множество жизней и о которых в близлежащих регионах не было сказано ни слова. Тела хоронили прямо в центре самой деревни, превращая ее в небольшой некрополь, руины которого сохранились и по сей день.
40
«Королева Шарлотта» – 100-пушечный линейный корабль первого ранга. Первый корабль Королевского флота, названный в честь королевы Шарлотты. Затонул в Лигурийском море 17 марта 1800 года.