Синьор Лино, – тихо позвала Марта.
По внутренним часам прошло не меньше часа тишины. А он всё держал камни, спасая её и себя. Он был жив, иначе руки и ноги перестали бы слушаться его, он был в сознании, потому что изредка тихо ругался, но… Марте было страшно. Страх и вина волнами захлёстывали её, не оставляя места для других чувств. Наврал он ей, или действительно «исповедался» в некоторых из свершённых злодеяний? И зачем? Если он так верит в то, что Дэй их откопает, то зачем рассказывать о подобных делах незнакомой, чужой женщине, виновной в том, что их заживо погребло в каверне?! – Синьор?
Он заговорил сиплым шёпотом, размеренно и тихо, стараясь, чтобы Марта услышала его. Услышала и поняла.
Как усыпить в груди былого угрызенья?
Они копошатся, и вьются, и ползут, –
Так черви точат труп, не зная сожаленья,
Так гусеницы дуб грызут!
Как усыпить в груди былого угрызенья?
Его голос то пропадал, то появлялся. Он хрипел, иногда срываясь на невнятное бормотанье, но Марта, не смея выдохнуть, слышала его. Ещё жив!
Где утопить врага: в вине, в любовном зелье,
Исконного врага больной души моей?
Душой развратною он погружен в похмелье,
Неутомим, как муравей.
Где утопить его: в вине, в любовном зелье?46
Лоренцо часто и поверхностно задышал, словно не в силах выровнять дыхание, а потом просипел.
Говорите, Марта. Не молчите, я вас прошу. Только не надо тишины. E'dolorosamente47!
Я… Я несколько раз воровала в «Кауфланде48». Косметичка, т-трусы, яблоко. И банка пива. Я курила тайком от родителей и меня учил ругаться матом Йозеф Шергофф, такой ветхий и старый… я всегда была уверена в том, что он – бывший наци. За это я приносила ему хлеб из пекарни и позволяла шлёпать себя по заднице раз в день. Я таскала у мамы деньги из кошелька, а один раз мы с Сандрой стащили у отца сто евро, мне было двенадцать, а ей – четырнадцать. Это было перед Рождеством. Он ничего не подарил нам на дни рождения, и мы сами купили себе подарки, – зажмурив глаза, Марта продолжила прерванную час назад «исповедь». – После семнадцати я часто напивалась, ходила в колледж с диким похмельем и таскала из шкафа ликёр, чтобы привести себя в порядок. Мне это казалось весёлым, и я ни о чём не думала. В двадцать три года, когда я готовила выпускной проект, я познакомилась с Кифером Риккертом…
Они были знакомы всего четыре дня. Пышненькая, длинноволосая девица, не расстающаяся с лёгким лагером или «Рислингом» и скептической усмешкой на подкрашенных губах – и высокий, крепко сложенный парень с кучей друзей, предпочитающий классический «Егермейстер», а из пива признающий лишь горький и крепкий портер. Они были разные, но исключительно внешне. Внутри оба – как и все остальные – были одинаковыми. Только-только вырвавшиеся из подросткового возраста молодые люди, горящие желанием что-то кому-то доказать, и не важно, что и кому. Это был последний вопрос в списке интересующих их вещей.
Марта никогда не лезла на первые места и в главные роли. Ей нравилось наблюдать и отвешивать саркастические замечания, от которых сгибалась от хохота половина её компании. От неё пахло ванилью или тмином, а в сумке всегда было что-то вкусное, вызывающее обильно слюноотделение у вечно голодных парней.
Громкий, ведущий всех за собой, то в парк, то в клуб, то в бар Кифер, открыто улыбающийся миру и готовый спорить до хрипоты с полицейскими, недовольными их поведением. Он из собственного кармана оплачивал выписываемые друзьям штрафы и с лёгким презрением говорил о том, что деньги – мусор.
Они встретились на концерте в «Das Ding» – клубе, где основными посетителями были как раз студенты. Своеобразный «Латинский квартал» Кёльна притягивал к себе молодёжь из всех слоёв общества, независимо от выбранной популярной культуры. В темноте, где танцевали и пили, веселились и орали песни, это всё было не существенно. Пытаясь докричаться до бармена, занятого другими посетителями клуба, Кифер заметил стеснительную пухляшку, неловко машущую мятой купюрой в один евро в надежде взять ещё один коктейль «Ром-Кола». Глядя на неё, он вспомнил старые фильмы, которые смотрела его бабушка – про миленьких ухоженных фрау, приличных до умопомрачения, носящих перчатки и сложные прически, и даже куривших только через мундштук. А Марта, заметив его интерес, тут же попыталась скрыться в толпе, оставив попытки получить вожделенный стакан. И Кифер зачем-то ринулся за ней.
48
Сеть крупных гипермаркетов в Германии. Стоит в одном ряду с такими, как «Реал» и «Глобус».