Постепенно Фели перестала замечать разгромленный табор и обвешанные тряпьём деревья, крики и стоны уже не достигали её ушей. Она погрузилась в воспоминания, мысленно возвращаясь в свою комнату, к вместительным резным шкафам, набитым одеждой, к большим окнам и зеркалам, к шкатулкам с блестящими сокровищами. Вспомнила, как скрипит дверь на кухню, как поют ступеньки под ногами, когда она идёт наверх. Перед ней, как наяву, шумело ночное море и мелькал яркий белый луч маяка, изредка выхватывающий силуэты кораблей. Ночи сливались в одну, и казалось, что корабли следуют один за другим, тая в свете маяка подобно призрачному каравану. Покрытая снегом «Бельжика»62, «Ингерманланд»63 с порванными парусами, страшная «Медуза»64, от вида которой кровь застывала в венах… И прекрасные, строгие линии «Нуэстра Сеньора де Аточа»65, сияющие золотом даже в штормовой мгле. Силуэты кораблей сливались воедино, они покидали свет маяка, обретали плоть, но лишь для того, чтобы их поглотило море, становящееся то небом, то сине-чёрным полем, полным белых цветов. И приятные фантазии несли Феличе дальше, уводя прочь от воняющей стоянки, от воплей и стонов.
Резкая, грубая пощёчина вырвала её из странных то ли воспоминаний, то ли грёз, в которых она, блуждая по недрам затопленного фрегата, почему-то видела небо и слышала музыку маленького оркестра, игравшего когда-то в чикагском ресторане. Она видела смеющегося Дэинаи и никак не могла разглядеть лицо отца – он явно был чем-то недоволен и что-то сердито втолковывал ей на старом испанском диалекте, непонятном и грубом
Зачем? – обиженно спросила Фели, потирая щёку.
Нашла время мечтать! – рыкнул на неё Бо и хорошенько тряханул. От внезапной болтанки Феличе окончательно избавилась от грёз и наконец огляделась. Табор был мёртв и тих. Только связанная толстуха что-то мычала рядом, да приволочённый за ногу баро тихо стонал, приходя в себя. – Мне не доставляет удовольствие бить тебя по лицу, но это единственный известный мне способ приведения женщин в порядок. Электрошок, к сожалению, вызывает у тебя приступ ненормального смеха, – Бо огрызался и явно был зол. Феличе виновато всхлипнула и несмело подняла на него полный сожаления взгляд.
Рубашка была порвана в клочья, брюки превратились в грязную тряпку, а с заброшенной на плечо чинкуэды стекали, медленно и не торопясь, тёмные капли.
Ты ранен?!
Не важно, – Бо тряхнул измазанными в бурой грязи волосами и ткнул клинком в сторону баро. – Сейчас пообщаемся и пойдём отмываться. Куда не влезем – везде грязь и вонь! Кажется, я измазался так, что и сам начинаю вонять! – он говорил уже спокойно, терпеливо и немного ласково. Даже следующий вопрос он задал с весёлым любопытством, а не недовольством: – И зачем ты связала эту крикливую дуру?
А вдруг она что-то знает? Она ведь посмела кричать на главного цыгана!
И одного бы «языка» хватило, зря, что ли, я плашмя его бил? Ну, да ладно, раз тебе так так захотелось. Чёрт с ними. Их двое, нас двое… Пусть будет симметрия.
Бо не стал связывать Стево или пытаться как-то удержать его, пока баро приходил в себя и осматривался. Это было излишним.
Ты убил всех… всех! Из-за серёжек? – пустой взгляд цыгана скользил по уничтоженному табору, по разбросанным телам, смятым палаткам… Он не верил в то, что видел. Не хотел.
Нет. Серьги почти не при чём. Это был всего лишь повод, чтобы прийти к вам, – Бо покачал головой и продолжил рыться в запасах цыган, вытаскивая запакованные бутылки с водой. – Элементарно созданный повод. А убил их всех я за свою сестру, – он мотнул головой в сторону целой и невредимой Феличе, что скромно сидела в стороне и ковыряла прутиком землю.
Убил всю мою семью…
Не всю – толстуху с тремя золотыми зубами моя милая сестрёнка спасла. Хотя, по моему личному мнению, именно её-то и надо было прирезать. Зуб за зуб, горло за горло. Это талион, Стево, закон равного возмездия.
Ты убил моих детей.
Убил, – вскрыв первую бутылку, Бо начал отмывать клинок. – Второй раз за сутки… Второй! А ведь я не пачкал его годами, – он говорил негромко и неспешно, как раньше. Исчезла бешеная, радостная ярость, что недавно владела им, и теперь Феличе видела того самого прежнего Бо, к которому она привыкла. – Тренировался почти каждый день, по несколько часов, но не использовал. А вот ты и грязнозадые детишки заставили. И всё по вине красноволосой стервы… А ведь я поначалу спрашивал тебя, по-хорошему спрашивал, Стево! Но ты решил, что тайна важнее жизни, и твои недалёкие соплеменники тебя поддержали. Вы как шакалы – вас много, нас только двое, так зачем разговаривать с проклятыми гадже? Моя Феличе показала тебе – разговаривать с нами надо. Можно даже не особо вежливо, но надо! И даже после того, как твоя «милая Шофранка» сдохла, ты не решился открыть рот. Мне не понятно, почему чужая женщина тебе дороже собственной семьи? Ведь именно благодаря твоему упорству и бессмысленной верности ты всё потерял, – Бо вытряс из бутылки остатки воды, отбросил пустую тару и взял следующую. – Теперь у тебя есть следующий выбор – ответить на мои вопросы и получить шанс похоронить своих людей по обычаю, или умереть, будучи утопленным в выгребной яме. Чинкуэду я почти отмыл, и пачкать ради тебя не буду. И ради этой мычащей скотины тоже. Так что яма, полная дерьма твоих сородичей, ждёт тебя и тихо булькает, – вторая пустая бутылка полетела в старую цыганку, воющую от страха и боли на обожжённых лице и руках.
62
«Бельжика» – бельгийский корабль, позднее купленный Британскими ВС. Затонул в 1940 году во фьорде близ города Харстад в результате налёта Люфтваффе.
63
«Ингерманланд» – корабль Российской Империи. В 1842 году из-за ошибки счисления разбился о камни в проливе Скагеррак у берегов Норвегии.
64
«Медуза» – французский фрегат. В 1862 году налетел на мель у берегов Мавритании. В попытках спастись, часть экипажа и пассажиров (154 человека) оказались в открытом море на самодельном плоту, где дрейфовали 13 дней. На плоту, в попытках выжить, проявлялись убийства, суицид и каннибализм. 17 человек решило остаться на фрегате и ждали спасения 54 дня. Выжили только двое.
65
«Нуэстра Сеньора де Аточа» – испанский фрегат. Затонул в 1622 году у побережья Флориды в результате шторма. Перевозил более 40 тонн золота и серебра, а также оружие, табак и драгоценности.