Хорошо, – Игнат кивнул, чувствуя себя побеждённым. Видят высшие силы, он пытался её переубедить. Пусть неискренне и не в полную силу, но ведь пытался! С другой стороны, это оказалось очень приятное поражение, согревающее настоящим, почти ощутимым теплом то, что было у него вместо души. – Пусть будет море. В конце концов, путь до Сочи я как-нибудь осилю. А теперь, Лерка-Валерка, пойдём домой – уже поздно, идти далеко, а завтра тебе опять на рынок.
Паучок, сидящий на спинке скамьи, долго смотрел вслед уходящей из сквера парочке. Если бы пауки имели возможность улыбаться, то он бы расплывался в широкой, счастливой улыбке.
* * * * * * *
Анри с раздражением захлопнул книгу, отбросил её в сторону и только тогда заметил, что в ванной комнате светло, что небольшое окошко, забранное вышитой шторкой, светится от падающих на него солнечных лучей, и утро уже давным-давно не просто наступило, но и расположилось со всеми удобствами. Со стоном размяв затёкшую спину, мужчина поспешил покинуть ванную комнату и вернуться под бочок к своей супруге.
На ходу он с лёгким раздражением вспоминал прочитанный кусок странной, мистической истории. Девочка, ставшая главной героиней повествования, была полной дурой! Так издеваться над родителями! Подумаешь, разок облажались. Так что теперь, вечно на них зуб точить? Да и стриптизёрша – это далеко не лучшая партия для сына, пусть даже речь идёт явно о бедном семействе, живущем на окраине одичавшей родины его любимой Лидочки.
Нет, родителей Леры ему было искренне жаль. Сын связался едва ли не с проституткой, да ещё и охраняет её по ночам, доченька влюбилась по уши в привидение и тихонько сходит с ума. И вообще – может, она действительно сошла с ума, и призрак – это всего лишь её галлюцинация? Тогда подвиг брата, спасшего сестрёнку от страшных психиатров, не больше, чем обычная глупость. Нет, детишкам, конечно же, надо давать свободу выбора и действий, но так-то зачем распоясываться? Вон, сестре Сандры, судя по всему, такую свободу дали, и что из этого вышло?
Укладываясь под одеяло, прижимаясь к жене, Анри с удовольствием подумал о том, что уж его-то сын подобных глупостей не делал и делать не будет никогда. А уж его невеста – тем более. Разумные, рациональные и практичные люди, ценящие своих родителей. А вся эта возвышенность и художественность, ранимые творческие души… Да к чёрту их, полоумных. В клинику, в одиночную палату. Ведь не даром замечено, что все гении страдают психическими расстройствами. Нормальные люди и без их «бесценных» творений проживут, будь то картинки, стишки или ещё какая глупость.
Четверг. Последний день
Над берегом чёрные луны,
и море в агатовом свете.
Вдогонку мне плачут
мои нерождённые дети.
Отец, не бросай нас, останься!
У младшего сложены руки…
Зрачки мои льются.
Поют петухи по округе.
А море вдали каменеет
под маской волнистого смеха.
Отец, не бросай нас!..
И розой
рассыпалось эхо.80
Странную парочку уже через полчаса подобрала машина. Открытый грузовик, перевозивший сено, остановился метрах в пятидесяти от них и замигал габаритными огнями. Дверь со стороны пассажирского сиденья открылась и из неё выглянул пожилой мужчина в клетчатой рубашке и потёртой панаме цвета хаки.
Ты где штаны потерял, сынок? – он насмешливо смотрел на голого Бо, прикрытого лишь ножнами с клинком. Впрочем, его взгляд то и дело перемещался на Фели, равнодушно оглядывавшую окрестности. Брат так и не рассказал ей сказку, и теперь она дулась.
Цыгане, – широко улыбнулся Бо, разводя руками. После этого ответа других вопросов по поводу внешнего вида не последовало.
Куда вам?
В Сан-Эуфемию.
Я еду в Фалерну, могу подбросить вас.
А это где? – торопливо и с надеждой спросила Фели. Она совершенно запуталась в направлениях и не понимала, где они находятся и куда им надо.
У побережья, на трассе Е-45. Оттуда до Сан-Эуфемии километров двенадцать, не больше. Вы там быстро на автобус сядете, они часто ходят. Если, конечно, полиция не словит, – он с усмешкой кивнул на голого Бо.
Отлично! – Феличе обрадованно запрыгала, от чего её сумка едва не сорвалась с плеча. В ней что-то подозрительно застучало и Бо искоса посмотрел на сестру.
Залезайте в кузов, – водитель скрылся в кабине предоставив подобранным попутчикам право самим, прыгая на колесо и цепляясь за борта, забираться внутрь. У Бо это получилось легко, Фели же, боясь порвать бриджи, никак не могла запрыгнуть на колесо. Наконец водителю это надоело и он, выйдя из машины, с добродушным смешком помог ей залезть внутрь. Подсадив прекрасную путницу, он не отказал себе в удовольствии мельком огладить соблазнительные ножки и, под возмущённый писк, скрылся в кабине. Грузовик пару раз фыркнул, встряхнулся, как старый, но ходкий мул, и тронулся с места.