Танила ни то, и ни другое, – еле слышно засмеялся Бо. – Они оба неповторимы. Старик ушёл в Море, послушав свою вечную женщину. И она пошла за ним следом, оставила Горы, встала, как ты верно заметила, на кромке прибоя, ожидая и плетя свою паутину. Она ждёт, Феличе. Ждёт его, и меня, и тебя, и Дэинаи, который всегда приходит незваным, но ожидаемым. Который есть море, и которого Горная Ведьма любит. Раньше она ждала своего безумца в Испании – ведь это была её земля. Горячая и тёмная, как и сама Анкана84. Бродяга заплутал и потерялся так сильно, что нашёл одно из самых ценных и неудержимых сокровищ. А это сокровище, запутавшись в собственном паучьем шёлке, прошло по множеству дорог, повторяя его путь, и теперь стоит совсем близко от Старика, протянув к нему руку. И он отдаёт морскому ветру стихи, что когда-то писали испанцы, люди её земли. А она плетёт вокруг него паутину, веселя и не давая забыть о том, что она всегда рядом. Танила молчит, но он слышит её – в шуме волн, которые она так не любит, и в гуле моря, которое Старуха не понимает, и в шорохе камешков в скалах, которым она отдала свою жизнь. А смерть… ну её, она здесь не при чём!
Говори ещё, – Феличе еле сдержала зевок. Тихий голос брата убаюкивал её, успокаивал, отодвигая в сторону, за границу обитаемого мира все грязь и кровь, что она видела, начиная с мерзких птиц и кончая обезумевшим водителем. Возможно, причиной её расспросов стали именно события ночи и дня, взбудоражившие разум и заставившие задавать странные вопросы.
Я открою тебе тайну. Великую тайну, известную всем. И гласит она, что рыжая, злая Старуха – единственная женщина, которую он любит, наш отец. Есть только они двое. Беззаконная и бессмертная, снаружи переменчивая и вечная внутри Танила. И безумный в своей жадности, расчётливый и лукавый, обольщающий и безжалостный, бесконечно влюблённый Лоренцо Энио Лино. До них я никогда не верил в верность и мне кажется, что она вся, что есть в этом гадостном мире, досталась им двоим. Двум сумасшедшим, заблудившимся детям, что встретились в лесной чаще, посреди блуждающих огней, а затем продолжили свои скитания, но уже вместе друг с другом.
Пока мужчина говорил, лицо женщины разглаживалось, исчезали задумчивые морщинки на лбу, а глаза сами собой закрывались. Спокойствие и улыбка лежали на ярких губах, блики солнца играли в прятки меж чёрных ресниц и её окончательно овладевал сон, полный сбывшегося счастья, одного на двоих.
* * * * * * *
Кроссовки плохо подходили к красивому платью Феличе, но Марта наотрез отказалась от чужой обуви. Не из брезгливости, нет. Дело было в том, что дочь Лино носила обувь на умопомрачительно высоком каблуке, да и размер ноги был у неё побольше. Марте так и представлялась стройная, высокая итальянка с прекрасной фигурой и салонной укладкой. Слабая, хорошая по сути зависть чуть подгрызала её, напоминая о собственной серости и незначительности, но она старательно отгоняла плохие мысли и шла к гостевому дому, стараясь широко улыбаться, радоваться свету, теплу, ветру и отличной погоде. Солнце припекало, земля Марасы ложилась под ноги, не подставляя камни и корни деревьев, а позади неё, негромко переговариваясь на родном языке, шли самые странные и непонятные люди, когда-либо попадавшиеся в жизни. И ощущение прикрытой спины было самым чудесным, что Марта испытывала за последние годы!
Ты перестарался.
Немного.
Немного? Она сейчас разорвётся от счастья. Твоего счастья, Старик! Это нечестно.
Честно. Она заслужила, – Лино, на лице которого не было ни улыбки, ни гримасы неудовольствия, был абсолютно спокоен. – Ты против, Дэй?
Нет, – тот пригладил волосы, связанные обрывком шнурка в хвост, и обернулся, глядя на возвышающуюся башню маяка. – Просто не люблю чужих людей, вот и…
Понятное дело, – Лоренцо кивнул. – Если всё пройдёт спокойно, то я поеду с ней на свадьбу кровнородственной шлюхи. Я хочу лично поучаствовать в грядущем цирковом представлении. В роли шпрехшталмейстера, разумеется.
Не усугуби дело, хорошо? Младшие скоро должны вернуться.
Если мы уедем, то вернёмся в воскресенье, от полудня до заката. Так что будь готов к встрече.
Ага, – Дэй мотнул головой, прикидывая, что ещё успеет случиться до воскресенья, и кому после этого придётся наводить порядок.
Кажется, ты что-то скрываешь от меня, рыжее ты моё бесчестье! – Лино искоса глянул на него, даже не пытаясь прятать ехидную усмешку. – Тайные делишки хитрых деток?
Так если детки все в отца, стоит ли этому удивляться? – Дэй беззаботно пожал плечами и запрокинул голову, любуясь лазурью неба, так схожего со спокойной морской гладью. От прекрасного вида его отвлёк неестественно звонкий и весёлый голос.