— Отчаливай. И быстрей греби к Вестминстерскому дворцу!
— Что случилось? — шепотом повторила я.
Супруг наклонился ко мне так близко, чтобы даже лодочник, налегавший на весла, не смог его услышать.
— Арестованы клирик герцогини и ее духовник.
— За что?
— То ли за то, что пытались вызывать духов, то ли за занятия астрономией, а может, за гадание или еще за какие-то прегрешения. Все это пока лишь слухи, но мне и слухов этих вполне достаточно; я понял, что нужно немедленно увести тебя из дома герцогини.
— Меня-то почему?
— Она читает книги по алхимии, ее муж пользуется услугами весьма сомнительных лекарей, да и его самого, говорят, она соблазнила с помощью любовного зелья. Кроме того, среди ее знакомых много всевозможных ученых и магов; и, самое главное, она имеет прямое отношение к королевскому семейству. По-моему, звучит очень похоже на кое-кого другого, и ты этого человека прекрасно знаешь.
— Ты имеешь в виду меня?
Я вздрогнула, когда весла тихо плеснули в холодной воде, и лодочник аккуратно причалил к нижней ступеньке дворцовой лестницы.
— Вот именно, — негромко подтвердил Ричард. — Разве ты не была знакома с Роджером Болингброком, ученым из Оксфорда? Он часто бывал у герцогини.
Минутку я помолчала, пытаясь припомнить.
— Вроде с ним был хорошо знаком милорд герцог. И этот Болингброк даже как-то раз приезжал в Пенсхёрст. Разве это не он привозил тогда эскиз нового щита? Это не он объяснял моему покойному супругу, в чем суть искусства геомансии?[35]
Лодка давно уже тыкалась носом в причал, и Ричард помог мне выбраться из нее и подняться наверх. К нам тут же подскочил слуга с факелом и пошел через сад, освещая нам путь.
— Болингброк арестован, — шепнул мне Ричард.
— Господи, за что?
— Не знаю. Я оставлю тебя в наших покоях, а сам попробую хоть что-то выяснить.
Замедлив шаг под аркой ворот, я сжала его холодные руки.
— Чего именно ты боишься, Ричард?
— Пока ничего, — ответил он, но голос его прозвучал не слишком убедительно.
Он взял меня под локоть и повел во дворец.
Вернулся он только ночью и сообщил, что никому ничего толком не известно, но три человека из ближайшего окружения герцогини уже арестованы; все это люди, хорошо мне знакомые, с которыми я каждый день здоровалась. Ученый Роджер Болингброк действительно навещал нас в Пенсхёрсте, а духовник герцогини десятки раз в моем присутствии служил мессу. Арестован был также каноник из часовни Святого Стефания, находившейся прямо во дворце. Всех троих обвиняли в создании особой схемы для составления различных гороскопов; занимались они этим по просьбе герцогини Элеоноры. Схема была найдена, и, по слухам, составленный на ее основе гороскоп молодого короля предрекал ему скорую смерть, а также то, что английский трон унаследует герцогиня.
— Ты когда-нибудь видела гороскоп короля? — явно нервничая, спросил у меня Ричард. — Он ведь сейчас уехал из Вестминстера в Шин, и при нем только самые близкие люди из королевского совета. А нам приказано оставаться здесь, все мы под подозрением. Как известно, король ненавидит подобные вещи, они пугают его. Когда королевский совет вернется, начнется следствие. Вполне могут вызвать и нас. Милорд Бедфорд никогда не показывал тебе гороскоп короля?
— Ты же знаешь, что он составлял гороскопы для всех, — тихо промолвила я. — Помнишь то устройство, что висело над картой Франции и показывало различное положение звезд? Герцог пользовался им, определял, как располагались звезды при рождении того или иного человека. Он и для меня составил гороскоп. И для себя тоже. Возможно, и для тебя. Наверняка он и для короля, своего любимого племянника, подготовил гороскоп.
— И где они теперь, эти гороскопы? — напряженным голосом осведомился мой муж. — Где?
— Я отдала их герцогу Глостеру… — И тут мне стало страшно. — Ох, Ричард! Я действительно все гороскопы и карты отдала Хамфри Глостеру! Он обмолвился, что интересуется такими вещами. У меня остались только книги, и все они у нас дома, в Графтоне; их завещал мне покойный муж. А все прочее, в том числе и все те устройства, я подарила его брату. — Почувствовав во рту привкус крови, я поняла, что от волнения прикусила губу. Я приложила к ней палец и увидела капельку крови. — Ты думаешь, что герцогиня могла всем этим воспользоваться? Что она воспользовалась гороскопом короля, составленным моим покойным супругом? Неужели меня могут обвинить в том, что я с некой конкретной целью передала герцогу Глостеру королевский гороскоп?
— Вполне возможно, — кивнул Ричард.
И мы стали ждать. Летнее солнце нещадно палило, и кое-где, в наиболее бедных районах города, на вонючих берегах реки уже имели место случаи заболевания чумой. Жара стояла невыносимая. Мне ужасно хотелось вернуться в Графтон, к детям, но король велел всем непременно оставаться при дворе. Никто не смел покинуть Лондон, и дворец напоминал постоянно висящий над огнем котелок с рагу, доведенным до точки кипения. Порой раскаленный воздух прямо-таки давил на город, точно свинцовая крышка на котелок. Король, дрожа от отчаяния, ждал, когда совет распутает дело о заговоре. Генрих был еще очень молод, и его самолюбие чрезвычайно уязвляло то, что не кто-нибудь, а члены его собственной семьи строят против него какие-то козни. Он был воспитан придворными и льстецами, и ему с детства была невыносима мысль о том, что кто-то может просто не любить его. А уж мысль о том, что кто-то в борьбе с ним способен прибегнуть к черной магии, вообще приводила его в ужас. Этого он допустить никак не мог, как не решался и признаться в своих страхах. Люди из его ближайшего окружения боялись и за него, и за себя. Никто даже не представлял, на что способен такой знаменитый ученый, как Роджер Болингброк, если он вздумает причинить кому-то зло. А что, если герцогиня Элеонора собрала целую группу таких ученых? Ведь сообща они могли втайне соткать настоящую магическую сеть и действительно доставить королю немалые неприятности, а может, и довести его до смерти. Что, если прямо сейчас некое магическое вещество уже проникло в него и прокладывает себе путь по его жилам? Что, если он разлетится на тысячу осколков, как стекло, или растает, как воск?
Герцогиня спустилась к обеду в большой зал Вестминстерского дворца, но за столом сидела одна. Держалась она великолепно — ясное, улыбающееся лицо, прежний, чрезвычайно самоуверенный взгляд голубых глаз. В душном обеденном зале, куда волнами, точно чье-то горячее дыхание, вплывали кухонные запахи, она казалась спокойной, даже безмятежной. Ее супруг, герцог Глостер, находился в Шине, уверяя молодого короля во всеобщей любви и пытаясь опровергнуть все то, в чем его дядя кардинал обвинял его и Элеонору. Глостер клялся собственной жизнью, что никогда даже не видел королевского гороскопа, а вот алхимией действительно давно интересуется, и его познания в этой области всегда к услугам племянника. Он заявил, что аптечный огород в Пенсхёрсте уже был посажен в соответствии с определенными знаками Зодиака, когда это поместье перешло к нему, и ему неведомо, кто именно посадил этот огород. Возможно, его брат, бывший владелец поместья. Я в это время вместе с фрейлинами в покоях герцогини шила рубашки для бедных и помалкивала. Я не реагировала ни на внезапные громкие реплики герцогини, ни на ее странный, несколько истерический хохот, ни на ее фразы, что зря король так надолго задержался в Шине, поскольку его приезда все очень ждут в Лондоне. Конечно, ему следовало бы поскорее приехать, рассуждала она, и тогда всем можно будет снова вернуться в деревню, подальше от нестерпимой лондонской жары.
— По-моему, сегодня вечером он все-таки приедет, — нерешительно предположила я.
Элеонора взглянула в окно и ответила:
— Тогда ему следовало бы поторопиться, иначе он непременно попадет под дождь, ведь вскоре разразится страшная гроза!
Ливень начался так неожиданно, что многие фрейлины даже вскрикнули; небо разом почернело, как перья лондонских воронов,[36] раздался грозный рокот грома. Ставни на окнах загремели под порывами внезапно поднявшегося ветра, потом вдруг распахнулись, и прямо в комнату посыпался град. Кто-то громко заохал, а я вскочила и, поймав мотавшиеся из стороны в сторону створки ставень, крепко их заперла. Тут молния в небе ударила с таким оглушительным треском, что я невольно вздрогнула и отшатнулась от окна. Гроза бушевала прямо над нами; в течение нескольких минут слышался непрерывный стук града по окнам, словно кто-то горстями бросал в них камешки. И вдруг одна из фрейлин, побледнев, повернулась к герцогине и воскликнула:
36
Имеются в виду вороны Тауэра, пять или шесть птиц, на прокорм которых государство всегда выделяло особые средства, ибо существовало поверье, что если из Тауэра исчезнут вороны, то Тауэр падет, а Британская империя погибнет.