— Она… Нефертари здесь?
— Конечно.
— Почему я должна была десять раз брать штурмом дворец, и зачем держать меня в стороне, как чужую? Без меня ты бы умер!
— Что ты хочешь этим сказать?
Красавица Изэт опустила голову.
— Во время нескольких слишком мучительных ночей, по правде сказать, я страдала от одиночества.
Но я не переставала любить тебя и отказалась вступить в союз с членами твоей собственной семьи, решившими навредить тебе.
— Твое послание не дошло до меня.
Изэт побледнела.
— И тогда ты подумал, что я в числе твоих врагов?
— Я ошибся.
— Да, ты ошибся! Именем Фараона я уверяю тебя, что я не предавала.
— Почему я должен тебе верить?
Изэт схватила Рамзеса за руку.
— Как я могу тебе лгать?
Изэт увидела Нефертари.
Ее красота поразила Изэт. Не только совершенство форм очаровывало, но даже свет, исходящий от царицы, восхищал взгляд и обезоруживал любую критику. Действительно, Нефертари была Великой Супругой Фараона, с которой никто не мог соперничать.
Сердце Красавицы Изэт даже не дрогнуло от зависти.
Нефертари была лучезарна, как летнее утреннее небо, и ее благородство внушало уважение.
— Изэт! Я счастлива вас видеть.
Вторая супруга склонилась в поклоне.
— Нет, я вас прошу… Пойдите искупайтесь, сегодня так жарко.
Изэт не ожидала такого приема. Смущенная, она не сопротивлялась, разделась и погрузилась в голубую воду бассейна.
Рамзес смотрел на любимых женщин. Возможно ли испытывать такие разные, но сильные и искренние чувства? Нефертари была любовью всей его жизни, исключительным существом, царицей. Ни испытания, ни обиды времени не ослабили яркой страсти, которой они жили.
Красавица Изэт была желанием, беззаботностью, благодарностью и сумасшедшим желанием. Однако, она солгала и участвовала в заговоре против него. Существовал только один выбор — наказать ее.
— Это правда, что я твой сын? — спросил малыш Ка.
— Правда.
— Иероглиф «сын» пишется с уткой.
— Ты можешь его нарисовать?
Очень серьезно указательным пальцем малыш начертил утку на песке аллеи.
— А ты сможешь написать «Фараон»?
Ка начертил план дома, потом колонну.
— Дом выражает идею защиты общества. Колонна символизирует величие: «огромное жилище», «жилище огромное», то есть слово Фараон.[4] Ты знаешь, почему меня так называют?
— Потому что ты такой большой, как весь мир, и живешь в очень большом доме.
— Ты прав, мой сын, но этот дом — целый Египет, и каждый из его обитателей должен иметь свое собственное жилище.
— Ты меня научишь другим иероглифам?
— А может, ты оценишь другие игры?
Малыш рассердился.
— Хорошо.
Ка улыбнулся.
Указательным пальцем Фараон начертил круг и поставил в середине точку.
— Солнце, — объяснил он. — Его называют «Ра». Это название состоит из рта и руки, так как оно олицетворяет слово и действие. Ты должен его нарисовать.
Забавляясь, ребенок нарисовал целую серию солнц, создающую мало-помалу целый круг. Выйдя из воды, Изэт и Нефертари удивились результату.
— Его способности необыкновенны! — сказала царица.
— Они меня даже пугают, — призналась Изэт, — и воспитатель в ужасе.
— Он ошибается, — решил Рамзес. — Мой сын пойдет другой дорогой соответственно своему возрасту. Может быть, судьба готовит ему стать моим преемником. Такое развитие даруется только богами и будем уважать и поддерживать его. Подожди меня здесь.
Фараон покинул сад и вошел внутрь дворца. Рассерженный малыш Ка заплакал.
— Могу я взять его на руки? — спросила Нефертари у Изэт.
— Да… да, конечно.
Вскоре малыш успокоился. Глаза Нефертари наполнились бесконечной нежностью. Изэт осмелилась задать вопрос, уже давно беспокоивший ее.
— Несмотря на несчастье, постигшее вас, рассчитываете ли вы завести второго ребенка?
— Я думаю, что я беременна.
— А… Может быть, на этот раз божества деторождения будут благосклонны к вам.
— Я благодарю вас за эти слова. Они помогут мне при родах.
Изэт скрыла расстройство. Нефертари была царицей, и она не оспаривала этого и не завидовала Великой Супруге Фараона, удрученной обязанностями и заботами. Но Красавица Изэт желала быть матерью многочисленных детей Рамзеса, производительницей, почитаемой царем в течение всей жизни. Она дала жизнь первому сыну. Но если Нефертари станет матерью мальчика, Ка, возможно, отодвинется на второй план.
Рамзес вернулся, неся с собой маленькую дощечку писца с красной и черной крошечными чернильницами и тремя маленькими кисточками. Когда он дал их сыну, то лицо Ка засветилось от счастья, и он прижал ценные предметы к груди.