— Другими словами, мое царствование еще непрочно, оно словно лист на ветру.
— Вдохновение поэта и сплетни прислуги не помогают вам узнавать об основных событиях?
Гомер погладил свою белую бороду.
— Возможно, это правда… Быть неподвижным — это лишь маленькое неудобство. Чем вызван ваш приезд в Мемфис?
— Мне нужно решить некоторые личные вопросы.
— Назначение верховного жреца Амона было очень мудрым. Он никогда не предаст вас, я знаю… Такое быстрое назначение — очень разумный шаг. Выбор старика без всякого честолюбия свидетельствует о вашем остром, в политическом смысле, уме.
— Я ценю этого человека.
— Почему бы и нет? Главное, что он подчиняется вам.
— Если Юг и Север будут конфликтовать, Египет погибнет.
— Удивительная, но очень притягивающая страна. Мало-помалу, но я привык к вашим обычаям и даже изменил своему любимому вину.
— Надеюсь, вы заботитесь о своем здоровье.
— В этом Египте живут одни лекари! Они выписывают столько рецептов, столько лекарств, что я отказываюсь их принимать. Добавим еще глазные капли, которые улучшили мое зрение. Если бы они были у меня в Греции, мои глаза остались бы здоровыми. Но я не вернусь обратно… Слишком много врагов, слишком много правителей, погрязших в пошлости и вульгарности. Чтобы писать, мне нужен покой и комфорт. Вы должны создать великую нацию, Ваше Величество.
— Мой отец начал это нелегкое дело.
— Я написал такие строки:
Вам не избегнуть общей участи, однако ваша задача — быть выше любых страданий. Благодаря Фараонам египетский народ по-прежнему верит в счастье и строит это счастье.
Рамзес улыбнулся.
— Вы начинаете разгадывать тайны Египта.
— Не оплакивайте отца и не пытайтесь стать таким же, как он. Он незаменим.
Рамзес и Нефертари совершали все ритуалы и обряды в каждом храме Мемфиса, посетили верховного жреца города, следили за работой строителей.
Настал ужасный момент: надо было позировать скульпторам. Фараон и его супруга должны были, неподвижно сидеть на троне со скипетром в руках, и все это продолжалось в течение нескольких часов. Нефертари мужественно выносила это испытание, тогда как Рамзес был ужасно нетерпелив. Уже на второй день он не мог оставаться неподвижным и ничего не делать; тогда он позвал к себе Амени.
— Как урожай?
— Все в порядке, — ответил личный писец. — Крестьяне надеются на лучшее, и служба орошения нас обнадеживает. Воды пока достаточно.
— Как ведет себя земельный управитель?
— Он поручил мне все административные проблемы, а сам даже не заходит в свою комнату. Он целыми днями ходит по полям и решает тысячи вопросов, которые возникают ежедневно. Не совсем обычное поведение для управителя, но…
— Пусть продолжает! Крестьяне не возмущаются?
— Урожай очень хороший и закрома крестьян полны.
— А как стада?
— Рождаемость повышается, смертность скота падает, согласно последним сведениям.
— Ну, а как мой любимый брат Шенар?
— Образец ответственности. Он собрал всех сотрудников своего ведомства и, вдохновленный твоей похвалой, велел им служить Египту честно и добросовестно. Он очень серьезно относится к своему новому назначению, начинает работу на рассвете, обсуждает все с помощниками и советниками.
— Ты серьезно, Амени?
— С начальством не шутят.
— Ты беседовал с ним?
— Разумеется.
— Как он принял тебя?
— С любопытством. Но не высказал никаких возражений, когда я сказал ему, что он должен подавать мне еженедельный отчет о своей работе.
— Невероятно… Неужели он не отказался?
— По-моему, он принял нашу игру. Чего ты боишься, он же подчиняется тебе.
— Я не хочу ничего непредсказуемого и ничего неожиданного с его стороны.