— И они… нормальные? Я про детей.
— По большей части, да. Обычно они очень одарены в какой-то сфере. Математика. Музыка. Живопись. У многих гениев в этом мире течёт кровь григори.
— Значит, я могла встретить ребёнка григори и даже не знать этого?
— Вполне возможно, — сказал Малахай. — Самая сильная магия ушла, но большинству по-прежнему будет присуще нечто необъяснимое, что выделяет их в человеческом обществе. И они не выказывают иных дурных наклонностей, чем обычные люди.
Aвa закатила глаза.
— Огромное спасибо.
— Сотни, тысячи лет они охотились по миру. В наше время кровь григори словно тёмная нить ажура пронизывает человеческую генеалогию, — продолжил Рис.
— Такое чувство, словно я наглоталась галлюциногенов, — пробормотала Ава. Малахай попытался сдержать улыбку.
— Ты очень хорошо держишься, — тихо сказал он. — Даже представить не могу, что ты чувствуешь.
Ава потянула к нему руку, а затем остановилась. А он хотел, нет, жаждал схватить её. Обхватить в собственной ладони. Он словно голодающий желал отведать единственный кусочек хлеба. Ава была совсем рядом, нуждалась в его прикосновении. Если бы он только мог…
— Так если ирин и григори происходят из одного рода, то отчего мужчины-ирин не хищники?
Рис поджал губы.
— У нас есть цель, совесть и дисциплина.
— Не забывай, Рис,— Малахай взглянул на Аву. — У нас есть ирины.
— Ирины, — повторила Ава. — И я, по-твоему, одна из них?
— Да, — ответил Малахай. — Они — наши вторые половинки и гораздо сильнее человеческих женщин.
Aвa откинулась в кресле.
— У меня нет суперсилы, Мал. Думаю, ты ошибся.
Рис рассмеялся.
— Не в привычном смысле сильнее. И, кстати, чем больше я провожу с тобой времени, тем больше согласен с Малахаем. Ты выделяешь энергию как реактор.
— О чем ты?
— Ирина — канал человеческой энергии. Это часть магии. И если ты задумаешься, у тебя всю жизнь её было в переизбытке. Люди назвали бы тебя перевозбуждённой. Тревожной. Немного нервной и раздражительной.
— Возможно…
Малахай понял по интонации, что брат коснулся больной темы.
— Но то, что люди принимают за признак нервозности или беспокойства, вполне нормально для ирины, — продолжил Рис.
— Ты слышишь души, Ава. — Малахай отвёл взгляд, когда Ава взглянула на него. — Ты поглощаешь часть их энергии. Именно поэтому на тебя так угнетающе действует толпа. Это неизбежно.
— Но мы любим твою энергию! — воскликнул Рис. — Нуждаемся в ней. Ирин только тогда по-настоящему силён, когда нашёл свою пару. Так к нам приходит гармония и здоровье. Ирин и ирина созданы друг для друга.
Они остановились на небольшом переходе, пропуская через дорогу стадо овец. Рис махнул из окна автомобиля пастуху и тронулся. Равнины постепенно сменялись холмами. Путешественники покинули зелёные пейзажи побережья, направляясь вглубь полуострова к древнему Анатолийскому плоскогорью недалеко от места рождения Малахая возле реки Сакарья[18]. Солнце нещадно палило. Рис вёл машину с тех пор, как они покинули город, так что скоро его должен был сменить Малахай. Возможно, тогда он сможет подумать о чем-то другом, кроме сидящей рядом соблазнительной женщины.
Словно прочитав мысли Малахая, Рис сказал:
— Я съеду на обочину и заполню бак. Сядешь за руль?
— Конечно.
Они остановились на маленькой заправке в пригороде Анкары. Ава направилась в уборную, пока Малахай заправлял машину. Рис сходил расплатиться за бензин и на обратном пути бросил на Аву оценивающий взгляд. Малахай сжал зубы, когда друг подошёл к нему.
— Итак, отчего ты столь задумчив, Мал?
— Не называй меня так.
— Только красивой девушке можно?
— Закрой рот!
— Мне нравится, — хмыкнул Рис. — Как говорят американцы, она получила твой номер. Ты поэтому в таком скверном настроении?
— Нет.
Рис прищурил проницательные зелёные глаза.
— Я думал, она тебе нравится. Умна. Забавна. Без сомнения, очень привлекательна. Так в чем проблема?
— Она ирина.
— Да, — кивнул Рис. — Трудно объяснить, но, безусловно, на ней самые распространённые символы. Ты в курсе, что это для тебя хорошо?
— Но её воспитали люди, Рис.
— И?
Малахай понизил голос:
— Она жила среди людей всю свою жизнь. Она не... она не знает об отношениях ирин.
— Во имя небес, что ты несёшь?
— Я прикоснулся к ней и... — Малахай нахмурился. — Она впервые почувствовала одного из своего рода. Она говорит, что я помогаю исчезнуть голосам. Расслабляю ее. И я чувствую... ну, ты можешь себе представить, как я себя чувствую.
18
Сакарья