Рис заговорил с Малахаем, словно с неразумным ребёнком:
— Так в чем же проблема?..
— Что если это не я?
На лице Риса появились проблески понимания.
— Ты беспокоишься, что она среагирует также на любого из нас?
— Да! Воспитай её ирины, то мать с отцом обнимали и оберегали бы её. У неё было бы нормальное детство. Но за двадцать восемь лет одиночества она изголодалась по контакту с себе подобными. С моей стороны нечестно пользоваться этим в своих интересах, Рис. Как бы ты поступил на моем месте?
Горькая улыбка коснулась губ друга.
— Если бы мне отказывали в комфорте и силе двести лет? Если бы у меня имелась хоть ничтожная надежда получить такую же связь с ириной, как была у моих родителей? Я просто не могу вообразить себе этого, Малахай. Да и кто бы мог такое представить, не считая… девяноста пяти процентов из нас?
— Ты знаешь, о чем я.
— Ты нелеп. Дурак, у тебя возникли чувства к этой женщине, когда ты думал, что она простой человек. Похоже, Дамиан внушил тебе очередной бред. — Рис только презрительно усмехнулся, когда Малахай покраснел от гнева. — Я прав? Дамиан предостерёг тебя от отношений с ней. Забил голову подобной чушью.
— Думаешь, он неправ?
— Думаю, у него есть пара, — прошипел Рис. — Хотя они редко видятся за пределами снов. А ещё я думаю, что он не доверяет тому, чего не понимает. По мне, Ава питает к тебе чувства, а сейчас ты ведёшь себя с ней, точно осел.
Малахай отступил и выключил насос для заправки бензина. Ава все еще не вышла из магазина.
— Я пытаюсь поступить правильно.
— Ты считаешь правильным оставить её без друга в этой безумной новой реальности?
— По-моему, она заслуживает узнать, что все это для неё означает, не находясь под влиянием моих желаний!
— Серьёзно? Ну, тогда... — Рис улыбнулся. — Прекрасно.
Малахай прищурился.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Первая за двести лет ирина едет вместе со мной на заднем сидении весь путь до Гёреме[19], который занимает несколько часов, и я внезапно стал рад этой поездке. Спасибо, дружище.
У Малахая вытянулось лицо:
— Ты не посмеешь…
— Ты думаешь, что её может увлечь любой, так что, друг мой, я предлагаю себя в качестве кандидата.
Красная пелена застлала глаза Малахая и спала лишь, когда Ава вышла из магазина, неся с собой три бутылки воды и авоську с апельсинами. Рис подошёл к ней с улыбкой, протягивая руку, чтобы забрать сумку.
— Давай помогу. Очень осмотрительно с твоей стороны, Ава. Апельсины выглядят аппетитно.
Она улыбнулась Рису.
— Ну, я не знала, что вы любите из еды, но подумала, что вы не живёте на одном молоке и мёде. Чтобы там не рассказывали мифы.
— Умная девочка.
Рис приобнял Аву за плечи и повёл к машине.
— Уверяю, наши вкусы очень схожи. — Он открыл дверцу и помог ей забраться внутрь. — И мы всегда рады сладкому.
Малахай мечтал прибить Риса. Медленно и мучительно. Семнадцатью различными способами. Прошло два часа после того, как они покинули Анкару. Рис болтал и заигрывал с Авой, вытягивая у неё подробности детских шалостей и университетских авантюр. Расспрашивал её о путешествиях и рассказывал о своих, выставляя себя героем в каждой схватке и ключом к любому успеху.
Малахай желал прибить Риса.
Рис то и дело «случайно» её касался: то рукой, то коленом. Малахай знал по собственному опыту, что после таких «случайностей» у друга должно было уже снести крышу. Как и у большинства ирин, у Риса не было контакта с женщиной после Рассечения. Он, должно быть, изголодался по прикосновениям, как и Малахай на том холме у монастыря. Но в отличие от Малахая, Рису не следовало распускать руки.
Малахай был поражён. Даже память о губах Авы вызывала болезненное возбуждение, несмотря на более четырёх часов за рулём.
Он заметил, как рука Риса чуть не легла на коленку Авы, когда тот наклонился за рюкзаком, чтобы что-то достать. Малахай ударил по тормозам, и Рис влетел головой в переднее сидение.
— Прости.
Рис выпрямился, потирая лоб. Убийственно сверкнув глазами, он передал книгу Аве.
— Без проблем. Несчастные случаи бывают с каждым.
— Мне показалась, что собака перебежала дорогу. Ложная тревога.
— Рис, ты в порядке? — заволновалась Aвa.
— Я в порядке. Уже привык к вождению Малахая. Он никогда не мог управиться с машиной.
— Подвинься, дай мне взглянуть.
19
Гёреме