— Ты меняешь привычки, Эсме? Там довольно шумно.
— Мне сейчас это нужно, — сказала Эсме. Она чувствовала, что сейчас взорвется. И все из-за последнего звонка Рея. Что-то разорвалось между ними, как слеза, которая скатывается по куску ткани, разделяя его не две части. Если она пойдет домой, то позвонит ему, извинится, скажет то, чего не должна говорить, лишь бы исправить ситуацию.
Кроме того, она не могла прямо сейчас идти домой. У нее больше не было сил сдерживать свои чувства. Ей надо было пойти куда-нибудь, но не одной. Она не хотела быть одной.
Их начальник Уорд Кемерон — маленький человечек, который любил строить из себя большого человека, — незаметно подкрался к ним сзади.
— Не так быстро, — рявкнул он, пугая женщин. Он усмехнулся, увидев их реакцию, когда они повернулись к нему. — Завтра вы во вторую смену, а в воскресенье — с утра. Чтобы были в восемь утра. Без опозданий.
На лицах женщин появились вымученные улыбки. Когда он ушел, Элеанор закатила глаза:
— Нам надо основать профсоюз.
— Он два раза срывал голосование по профсоюзу.
— Тогда мне пора увольняться. Я слышала, что открывается еще один супермаркет через улицу от «Уиттвуд Сентер».
— Пожалуйста, Элли, не нужно этого делать. Тебе же здесь нравится. Ты такая общительная. Я восхищаюсь, как по-дружески ты себя ведешь с посетителями. Ты любишь веселить людей.
Элеанор улыбнулась: ей были приятны слова Эсме.
— Что я люблю — так это деньги.
Они зашли в бытовку для персонала, где у каждого работника был шкафчик для личных вещей. Элеанор сняла рабочую рубашку, скромную блузку, и вместо нее надела зеленый топик, а на шею повесила нитку бус.
— Voilà[3], — сказала она и рассмеялась.
Эсме восхищалась ее преображением, но ни один мужчина не пришел, чтобы поаплодировать ей.
— Я нравлюсь Уорду, — сказала Элеанор. — Ты заметила? Когда он начинает скучать, то роняет что-нибудь, чтобы посмотреть, как я буду это поднимать. Что бы он без меня делал? — Она уже знала ответ. — Нанял бы другую. Наверное, поэтому у меня уже было два мужа. Я думаю, что особенная, а они так не думают. Ты была когда-нибудь замужем, Эсме? Мне всегда было интересно.
Хотя они много лет работали в этом магазине, Эсме всегда соблюдала дистанцию. Она никогда не посещала корпоративные вечеринки, да и во время обеда держалась особняком. Она любила пойти куда-нибудь, например в комиссионный магазин, чтобы поискать что-нибудь для хозяйства, или в ближайший парк, где она могла забыть о магазине. В парке не было окон, искусственного освещения и многочисленных разговоров на личные темы.
— Я вдова, — ответила она.
— Ой, извини.
— Это было давно, — добавила Эсме, снимая мягкие туфли, которые она носила, чтобы защитить ноги от постоянного напряжения. Все важное в ее жизни случилось очень давно, но сейчас Рей ворошил прошлое. Она вспомнила телефонный звонок, и ее снова охватил неудержимый гнев… на Рея, на его тупость, на Лей, которая нанесла ему сильный, выбивающий из колеи удар и настроила на эту затею.
— Пойдем, Элеанор!
— Пошли. — Элеанор захлопнула сумочку и ослепительно улыбнулась Эсме.
Они присоединились к группе таких же женщин, у которых смена тоже заканчивалась в шесть. Даже для тех, кто работал на следующий день в первую смену, суббота обладала особой привлекательностью. Эсме почувствовала это оживление, полное надежды, словно выходные могут принести им все, что они хотят. Смеясь и разговаривая, они направились к бару, который находился всего лишь в квартале от магазина.
Эсме напряженно работала, чтобы насладиться этой прогулкой. Горячий зной дня померк, палящее солнце добралось до горизонта. Наступала самая приятная часть дня. Сквозь тонкие подошвы сандалий ощущалось тепло раскаленного за день тротуара. Она пыталась слушать, что говорили друзья Элеанор. Казалось, все машины в радиусе пятидесяти километров хотели попасть на бульвар. Водители недовольно косились друг на друга. Эсме видела раздраженные лица за ветровыми стеклами. Она скрестила руки на груди.
— Тебе холодно, дорогая? — спросила Элеанор. — Возьми. — Она сняла с себя тонкий вязаный свитер. — Мне и так жарко. — Она выпятила грудь, и все рассмеялись. Другие женщины были моложе Элеанор и Эсме, к тому же в неплохой форме. Они не смогли бы получить место в «Гранаде», если были бы не в состоянии простоять на ногах восемь или даже десять часов подряд.
Эсме посмотрела на свою блузку и черные брюки и подумала, что выглядит старше своих лет. Она почувствовала легкий укол стыда, словно подвела других женщин, подпортив их красоту. Жаль, что она не сделала макияж или не надела юбку… ноги у нее все еще были ничего… Ох, что она делает? Она покончила с такими вещами много лет назад. Она чувствовала, что ей лучше пойти домой, но она так давно никуда не ходила… Там будет длинная барная стойка, блестящие бутылки, слабый свет. Она сможет расслабиться, освежиться… Как очень, очень давно.