Голосовые помощники, встроенные в браузер, особые компьютеры и подобное, как это всё сложно и нужно. Это раздражало Яру также, излишняя сложность, в которую превратилась в жизнь.
Она болела. Почти не выходила на солнце. Корчилась в муках. И орала, когда кто-то начинал читать очередной мерзкий учебник.
— Я бы сделала для тебя всё, но… я не смогу обеспечивать тебя до конца жизни. Ярочка… — из всех сил, на дне терпения и усталости, понимая и сопереживая, женщина сходила с ума, чувствовала себя такой жалкой, не способной достучаться до собственной дочери, поставившей крест на собственной жизни.
— Тогда живи вечно! — заявила Яра и откинулась на пуховую подушку. Несколько солёных слезинок потекло по осунувшемуся лицу женщины, молившая Господа, чтобы дочь пришла в себя, чтобы вернулась та улыбчивая энергичная гимнастка, идущая на пролом и готовая покорять вершины за вершиной. Она хотела видеть никогда не унывающую девочку, но видела лишь злую и недовольную девчонку, споткнувшуюся лишь раз в жизни и не сумевшая встать после падения. Больно. Горько. И как страшны её слова, вытряхивающие крупицы безмятежной материнской души.
Яра включала громкую музыку; замирала в звуках и в воздухе повторяла то, что должна была делать при тысячах взорах. Её руки профессионально и пластично порхали над кроватью птицами, крыльями белоснежных ангелов, заставляя мать проливать горькие слёзы и лихорадочно проверять очередь на трансплантацию. Иногда в руках дочь сжимала красивый резной ключ, и так было фантастично, когда Яра представляла, что именно им отрывает дверь в новый, неизведанный мир.
***
Мать задерживалась. Надзирательница ушла, и девушка оказалась предоставлена сама по себе. Медленными шершавыми шагами дошла до роскошного балкона, залезла на чистый подоконник, приложилась к задней стенке и стала мечтать, слушая музыку в плеере. Это была её, почти детская, напасть. В таком странном положении, на границе земли и пустоты, она растворялась или в солнечном свете, или в ночном звёздном небе. Мечтала о лёгкости балерины, вспоминала яркие наряды, аплодисменты и кубки, и тогда мокрые неприятные слёзы вновь начинали оживать и капать из глаз.
Девушка только могла представить, на какой высоте находилась. На тринадцатом этаже. Ни много, ни мало. Но она это не видела, только ощущала простор да гудение машин, шум проходящих людей, сжимая в одной из рук оберег.
Ей так хотелось быть счастливой, но почему-то это было невозможным. Ошибка другого человека прервала её жизнь, лишив всего.
Её лишь оставалось хвататься за воздух.
«Держаться за воздух,
За острые звёзды.
Огромного неба
Коснуться рукой.
Держаться за воздух,
За острые звёзды
И там над землёй
Дышать им с тобой…» 2 , -
гремело в наушниках молитва.
В эмоциях девушка ухватилась за створку. И когда захотела встать, та отодвинулась незаметно и неслышно.
Ей хотелось встать, спрятаться от бездонного неба, но злой рок, звучащий в пророческих словах песни, не позволил ей сбежать от судьбы и случая. Яра резко поднялась и зашипела от внезапного головокружения. Темнота захватила с новой силой. Не удержавшись на ногах, героиня рухнула в воздух.
Ей оставалось лишь «держаться за воздух».
Если бы кто-то выглянул в окно, то он бы заметил, как за пару мгновений жизнь человека переменилась. Молниеносно.
Если бы кто-то оказался на месте падающей, почувствовали и ужас, и вечность полёта, который в конце разобьёт его кишки и сердце.
В черноте жизнь у Яры проходила медленно, как и этот полёт. Она не сразу поняла, что летит вниз, и вот-вот погибнет. Жилка жизни внутри неё билась так отчаянно, карабкалась к уходящему свету. Губы хотели разжаться для крика. Веки захлопнулись от ужаса. Яра тянула правую руку к небу, неловкое движение, и всё закончилось. Полёт внезапно прекратился, а ветер не размыкал свои руки. Всё замерло, и для Яры эта неловкое движение превратилось в чудо. Она не хотела открывать глаза, чтобы случайно не сглазить момент и не шмякнуться всей тушей на асфальт. Так и оставалась лежащей на спине с вытянутой рукой к небу.
Городскую тишину прорезал чужой, женский полукрик-полувопль. Тогда Яра, нехотя, автоматически приоткрыла глаза и замерла во второй раз. Темнота оказалась тёмно-синей с белыми крапинками, а по бокам лился оранжевый электрический свет.
— Вижу? Вижу?! — Яра вскочила на ноги и пошатнулась вновь. В этот момент она поняла, что застряла в воздухе, на метре от земли. И теперь понятно, почему кричала женщина лет сорока восьми. Она чертыхнулась и побежала восвояси. Больше людей по близости не было. — Что это за фигня? — начала Яра, оглядываясь по сторонам. Улица выглядела незнакомой. Высокие разноцветные дома блистали разными оттенки, вокруг стройки новых жилых комплексов, ветер, огибающий пустыри. — Верно, это Хабаровск. И я выпала из окна, — девушка взглянула на свои ноги и перешла на фальцет.
Её руки были обтянуты железными, негибкими перчатками, как и всё тело. И вообще, она была похожа на робокопа, чем на человека.
Девушка попыталась сделать шаг и сделала успешно, но в этот момент взглянула на белую луну, и оказалась на трёх метрах от уровня земли. Мимо проезжал автомобилист. Он даже просигналил от удивления.
— Плохо дело! — ругнулась и стала делать шаги, несмотря на ощущения нереальности в каждой мелочи. Она перебирала ногами, прыгала, и вскоре оказалась на крыше одного высокого дома. И там попыталась спуститься. Долго пыталась совладать с управлением, с механизмом работы костюма. И вне всякого сомнения именно он был причастен к обретению зрения Ярой.
Девушка не знала, как этому радоваться. Она представила, что всю оставшуюся жизнь ей придётся прожить в этом скелете, у которого не было даже рта, только специальные динамики и отверстия. И как во время использования очков виртуальных реальностей Яра заметила странную точку в правом углу экрана. Она тыкала в костюм, открывала настройки костюмы, но ничего в этом не понимала, так как всё было на неизвестном языке.
— Китайское, что ли? — бурчала она и крутилась из стороны в сторону. — Могу летать, видеть, прыгать. И вообще не страшна гравитация. Однако… мама скоро вернётся домой, и как это объяснить?
Девушка задумывалась и стала искать способы снять чёрную броню с фиолетовыми вставками. Она ещё с час вертелась на крыше, всеми силами пыталась вылезть из странного кокона. И после часа мучительного испытания нащупала интуитивно от запястья до ладони очертания ключа, который теперь ощущался наклейкой. Яра икнула от шока.
— Точно, ключ! — и принялась творить экзекуции над ним. — Нет! — и снова нечленораздельный крик. Мои глаза! — взвыла Яра, как только освободилась от бремени костюма. Ключ выпал из рук, а девушка, лишившись снова зрения, рухнула на стекловату. — Где ты? Где? — угрожала ключу. Проклинала Бога. И искала кровавыми пальцами оберег.
Щёлк. И снова она видит. И снова покрыта костюмом. И даже боль от стекловаты отступает.
— Теперь всё ясно. Теперь я как в сказке… днём уродливая ведьма, ночью чаровница… — слёзы снова стекали по щекам. — И как мне сказать это матери? Привет, поживу-как в костюме. Да она свихнётся, вечно такая, чтоб… — последнее слово заглохло в основании горла, потому как девушку обернулась.
Познав тайну ключа, способ активации и деактивации, она смогла наконец-то насладиться ночным городом, угасающего с каждым часом ночи. Пустели улицы, автомобили становились излишни громкими, но всё это не трогало подростка, потому как бесцветными глазами она видела бесконечный простор. С крыши дома открывался безмятежный вид мутной реки, уходящей по разные стороны, не обустроенные зелёные острова, омывающие водой, многочисленные, самых разных размеров и форм, она видела сверкающее синей подсветкой какое-то здание, храм в жёлтом, на самом холме, взирающим с холодным высокомерием на гостей с рек и жителей дома. Он стоял стражем Хабаровска, горел с вечера до утра. Повсюду многочисленные вышки ТЭЦ.