— Я сожгу те книги, — хмыкнула Анастасия и снова окунулась в программирование.
— Это твой потолок, — улыбнулась Алёна и позвала Яру по имени. — Вставай, позвони матери и скажи, что у тебя всё хорошо и тебе нравится в лагере.
Девчушка быстро поднялась, нащупала кнопочный телефон и нажала на единицу. После последовал недолгий, но более тёплый разговор. Уже эта поездка давала свои плоды — девочка, хоть немного, но стала ценить свою единственную родительницу, осознав, что легко может её потерять, как и собственную жизнь.
Глава 14. «Основание. Часть третья»
Яра катила вместе с Алёной тележку, они обсуждали, что хотели бы съесть на ужин и завтрак, выбирали продукты, пока Анастасия ходила за хозяйственными принадлежностями. Почти час провели в гипермаркете.
Выбирали фрукты, молочные изделия, сласти и другие поднимающий настроения вещи. Анастасии было всё равно на еду, лишь бы она была съедобная и питательная, слушала требования и предложения Яры и Алёны, почти молча клала продукты в тележку.
— Сама будешь готовить.
— Хоть помоги.
— Даже не подумаю.
Анастасия с Алёной препирались таким образом почти всегда. Сначала это напрягало Яру, а потом она привыкла, выдохнула, и напряжение, копившееся весь месяц, улетучилось. Они вовсе не были страшными и такими титановыми личностями, которым было чуждо всё человеческое. Они свыклись характером, говорили наравне, и с серьёзных тем перескакивали на бытовые. И налёта высокопарности, который витал в машине, пахнущей елью, во время похода между рядами товаров исчез. Это были обыкновенные люди, на плечах которых было так много ответственности и мощи, как теперь и у Яры. В этом, казалось бы, повседневном деле, которое Яра могла только услышать и почувствовать, открывались человеческие стороны в незнакомках.
Они были живые. Она ожила.
— Оставьте.
— Ммм? — взглянула в зеркало Алёна, переключая радиоволну. Они только отъехали от гипермаркета.
— Мне нравится эта песня, — выглянула девчушка, расслышав в тихой песни голос популярного певца, чьи песни даже спустя много лет крутились по волнам: –
… I've lost my reality
I've lost everything in me
You act like you're God
And you're trying too hard
But I need it…3
— Она осмелела, не считаешь? — пробурчала Анастасия, возмущённая лишним шумом в салоне. Девчонка пела, тоненько, переходила на фальцет.
— Терпи. Да и не так всё плохо, смотри, как повеселела.
— Улыбается. Знала бы перевод, возненавидела бы её.
— Почему? — усмехнулась Алёна и попыталась расслышать слова. — Хотя, ты права, — девочка не обращала на них внимание, подтанцовывала сзади. — Совсем невесёлая. Подходит под ситуацию.
***
— Что это за?.. — Яра принюхивалась к тому, что было в тарелке.
— Это рожки с соусом из чеснока, укропа и сыра, а сверху посыпано чипсами с солью, — плюхнулась на кресло Алёна, поставив зелёный салат на середину стола. Анастасия уже ела молча, не жалуясь на слегка переваренные макароны. — Есть ещё куриные сосиски. Они очень вкусные. И салат, — проводила ладонью Яры по столу, держа в своей.
— Ешьте уже. И так голова болит, — осадила двоих Анастасия. — Не выкобенивайся, — обратилась к Яре, которая включила режим брезгливости. — Хочешь домой?
— Нет! — помотала головой Яра и послушно стала есть.
— Ну как? — сделала огромными глаза Алёна, чуть-чуть приблизившись к ней.
— Съедобно.
***
Анастасия постелила Яре в спальной комнате, расставила раскладушку Алёне, а себе перетащила передвижное кресло с откидной спинкой в смотровую комнату. Затем троица побывала в ванной и разошлась по комнатам.
Поздним утром, часов в девять, берлога наполнилась шумом. Алёна включила телевизор и поставила на что-то, что было понятно и незрячим. Подняла подростка, отправив того умываться, а сама принялась готовить завтрак.
И вновь троица оказалась за обеденным столом.
— Знаете, о чём думала, пока пыталась уснуть? — Яра пила свежевыжатый сок и поворачивала слегка корпусом, выдавая игривое настроение. Прошлый день, напиленный событиями и похожий на горки, прошёл не бесследно.
— И о чём же? — подмигнула добродушно Алёна; Анастасия уже была в работе, дописывала код для нового заказа.
— Если мы решили собирать ключи — это общая цель, то почему бы нам не заиметь название нашей команды?
— Отличная идея! — хлопнула в ладоши женщина и ткнула в печатающую. Та, не поднимая взгляда с экрана, нахмурилась и сжала губы. — Ну ты чего? Не нравится?
— Как вам такие названия: «Ключники», «Открыватели», «Защитники» или лучше «Хранители ключей»? Звучит архаично, но зато передают суть. И показывает, что мы их храним, а не используем во зло.
— Отвратительно.
— Эй! — окликнула Анастасию Алёна, сверкнув очами от негодования.
— Знаешь, что подставило Дамбольдора в части, где появилась Амбридж? — девушка взглянула на Яру.
— Ну-у… Его хотели убрать из Академии, — тут же ответил подросток.
— Нет, потому что была расшифровано название сборища подростков. И мало того, у них был также поимённый список, — добрые намерения Яры разбились о жестокую реальность. Алёна нечаянно закусила губу. — Между нами не должно быть связей, никаких, чтобы никто не дёргал за нитки. Не привязывайтесь друг к другу, чтобы не пострадать.
— А если кто-то попадёт в заложники? Ты оставишь того помирать? А если тебя убьют? Не думаешь ли, что ты бессмертна? — робко подала голос Алёна.
— Если умру, летите в Москву и хладнокровно докладываете о ситуации.
— Мы не представляем тебе ценности? — Алёна была огорчена. Девушка даже не смотрела на неё, вновь игнорируя её, хотя прошло столько времени.
— Привязанность не даёт предать, но если она станет ненужным грузом, тогда что?
— Ты, оказывается, слишком бесчувственная…
— Я дам тебе выходной в два дня. Отдохни и приведи себя в порядок, а после возвращайся, — тяжёлый взгляд лёг и отпечатался на сознание Алёны, которая даже прослезилась, после того, как её доброту, привязанность стали забивать камнями. Яра следила за драмой. И всё больше ужасалась ситуацией, в которую попала, и из которой нет выхода.
— Настя…
— Алёна Викторовна, вы не имеете права меня так называть. Вы в курсе, как обучаются разведчики? Вот так! — и девушку ткнула в сторону Яры. — Они не видят друг друга, не знают имена одногруппников. Даже семьям не говорят, где они и что с ними. Так что прекратите вселенский потоп и возьмите себя в руки. Никаких прозвищ и дружественных отношений. Мы коллегии, сослуживцы, братья и сёстры по делу. И только.
Слёзы Алёны высохли. Её впервые отчитали так резко при другом человеке. Её съедал стыд.
— Я обращаюсь к обеим, не только к тебе. Вы сами решили работать со мной, поэтому лишний раз на обольщайтесь. Алёна, отвези ребёнка матери. Если он понадобится — вызову через тебя, так как ты ещё там будешь подрабатывать — Анастасия встала вместе с ноутбуком и уже хотела уйти в экспериментариум. — От основных обязательств не освобождаешься.
— Да, — кивнул ассистент, Алёна Викторовна, разглядывая исчезающий в проёме худой профиль в чёрном. На душе у женщины стало как-то пусто и больно. Не знала, что говорить замершей Яре, насладившейся молниями без молний.
Глава 15. «Достоинство»
Вибрации по всей планете. Земляне уже знали тайну ключей, и это не радовало рядового. Он шёл улицам в маскировке, оказывался в расщелинах, занимался раскопками, прочитывал информацию по всей планете. Некоторые, были идиотами, другие — поумней, а третьи даже не высовывались с могущественной, опасной силой для несведущих. К счастью, уже четыре ключа находились в связке. Гость с другой Галактики был необычайно горд собой и представлял хоро-о-ошую награду за его труд!
***
Алёна раз в неделю посещала почту и теперь знала каждого работника в лицо. Столько техники различной, стёкол, экранов, проводов, инструментов приходило на её имя. Такое количество напрягало людей. Женщине приходилось отмалчиваться, увиливать, краснеть. В это время её ожидала Анастасия, у которой всё очень быстро кончалось: она творила в эскпериментариуеме, злилась на то, что при всё желании не может повторить опыт ключей. Они пыталась все изобретения сделать компактней и многофункциональней, в расстройстве смотрела фильмы про шпионов, затем заходила на чёрные рынки, торговалась, покупала, продавала, и всё по новой. Она почти не вспоминала Яру, полностью отдала её во владении работницы, следила за её успехами на спортивном поприще и всё больше нагружала её, как если бы лепила из неё солдата.