— Заткните журналистов! — орал в трубку директор, а сам видел, как поднимался гул в участке. Начали доставать и их. Как чума, по всей Корее, началась паника, переживания, ненависть и зависть к актрисе Хван Чжи-вон. Тысячи жестоких комментариев, смешанными со словами поддержки, полились на менеджеров, актрису, компанию.
Менеджер вместе с матерью актрисой дежурили у операционной почти всю ночь, падали, пили выпадающий из рук кофе.
— Мы её спасли. Есть вероятность, что она не сможет ходить, — сказал врач и ушёл. Переживающие осели на пол и завыли.
— Что теперь с нами буде-ет? — причитали они, ожидая иски на миллионы.
На странице Хва Чжи-вон появился миллион новых комментариев. У клуба собирался народ с плакатами, как и у больницы. Всё, как всегда, как при любом скандале.
***
Хва Чжи-вон приходила в себя медленно и мучительно. Она не хотела просыпаться, помня случай в клубе предельно чётко. Она не пыталась даже открыть глаза. Она была морально раздавлена и физически уничтожена.
Когда после недель уговоров, менеджер с пропеллером вместо ног дал ей зеркало, актриса потянулась к проводам, вырвала их и захотела убить себя.
— Всё кончено! Моё лицо! Моё лицо! — орала она, а её крик слышали медсёстры и другие больные.
— Ты хотя бы жива. И даже ноги двигаются. Чжи-вон, — звал её менеджер, а после мама, но она кидалась на них, просила бога повернуть время вспять. После дозы успокоительного, ей стало легче. Она продолжала ненавидеть, но уже не хотелось ни рук поднимать, ни себя душить. Психологи долго с ней говорили, направляли жизнь в новое русло. Заживали раны.
В Интернете до сих пор появлялись с комментариями, где фанаты просили ей поскорее выздоравливать и снова радовать их с экранов. К сожалению, подобные сообщения оставляли куда больше шрамов, чем удары насильника, лица которого никто не видел. Его не засняли камеры. Совсем. И дома тоже. Он был. Это был темноволосый мужчина. Не чисто европейской наружности. И всё. Это всё, что узнала полиция, и то благодаря хорошей памяти Чжи-вон.
Органы правопорядка, сотрясавшиеся общественным мнением, проверяли всех приезжих и улетевших за последние две недели после рокового события, но это ничего не дало. Никто. Никто не подходил под параметры. А если подходил, то у того имелось железобетонное алиби.
После двухмесячного лежания в больнице Джи-вон оказалась в собственной квартире и не узнала её.
— Мы собрали в коробки всё, что было разбито, — сказала мать, показывая на десяток синих коробок. — Осмотри их и скажи, что исчезло.
— Где статуэтка? — почти в безумии Джи-вон дошла до полки, куда поставила, когда уходила, драгоценную вещь. Она прикоснулась к звёздным выступам и заплакала. Девушка продолжала быть уродливой. Она только-только смирилась, что наступил конец её карьеры, но эта звезда напомнила о самых счастливых моментах в её жизни, а её мечтах и планах.
Актриса столкнула звезду на пол. Она раскололась на две части — на белое прозрачное основание и на синюю звезду.
Мать не знала, как успокоить дочь. Стояла рядом с ней, переживала, кусала ногти.
— И всё ради этого? — рассмеялась Чжи-вон, найдя в секретном кармане пиджака проклятую подвеску, из-за которой её чуть ли ни убили. Она вытянула ключ и взглянула на него злыми глазами. — Смешно. Смешно-о-о!
Она долго сидела на кровати и думала, что дальше делать с жизнью. Все контракты разорваны. Все рекламные площади сняты, ролики перестали крутиться по каналам. Она теперь уродлива. Ещё немного, и её прогонят из компании. Пластические хирурги сказали, что не смогут убрать все шрамы. Ещё немного, и она лишиться работы. Смысла жизни. Всего. Возможно, даже мать, которая начала гордиться ею только тогда, как увидела в телевизоре.
Мало кто навещал её. Мало кто вспоминал о ней как о друге.
Всё пыль.
Чжи-вон сжала в кулаке ключ.
***
Отчаянные велосипедисты. Ночь.
Редкие прохожие.
— Смотрите, кто это? Срочно нужно зафотать…
— Слушай, а это не Чжи-вон? Точно. Хва Чжи-вон. Хва Чжи-вон!
Крики. Остатки лживой любви.
Её сначала не узнали, потому что её лицо больше не красиво. Им было нужно её лишь её прекрасное лицо, а не она, как личность, нет… хотя бы как живой человек, которого подняли и кинули в зеркало…
— Река Хан, я иду к тебе! — прохрипели бледные губы уничтоженной актрисы. Осколок звезды выпал из рук и покатился в сторону дороги.
Она стояла утончённая и забитая стандартами за ограждением, которые даже при всём желании не смогут спасти всех. Ни слова поддержки, на фотографии на мосту Хан 5не пробудили жизнь в Хва Чжи-вон. Слёзы продолжали стекать по щекам.
— Держите её! — кричали люди позади, шли к ней, тянули руки, умоляли спуститься. Автомобилисты. Обычные пешеходы. — Нет!
Девушка полетела вниз, сжимая в кулаке ключ, уничтоживший её жизнь.
Глава 17. «Первая кровь»
— Обладатель ключа покончил с собой. Теперь ещё хочешь оставаться наивной? — закрыла крышку ноутбука Анастасия, взглянув на Алёну, отказавшеюся продолжать заниматься теннисом. Июльский зной был ужасен для работы. Даже Анастасия не желала оставаться дома. Впервые она призналась, что ей не хватает солнца, а потому работала удалённо пару раз в день, в перерывах между тренировками боксом, теннисом, плаваньем и уроками вождения. Два месяца они следили за судьбой Хва Чжи-вон, даже писали слова поддержки, даже взламывали телефон и отправляли подбадривающий спам, но всё оказалось тщетно.
Алёна прекратила ныть и замолчала.
— Может, тот ублюдок снова до неё добрался?
— Возможно. Шутки давно кончились. Сегодня же выдам ключи.
— Что, правда? — Алёна воодушевилась. Со времён встречи с Ярой Анастасия забрала её ключ и не отдавала. — Но если нападёт?
— Биться насмерть. Я создала много отслеживающих устройств, также встроила функции отслеживания здоровья в браслеты и остальное. Всё будет зависит от случая и умений, ты же хорошо тренировалась?
— Конечно! — закивала Алёна и представила, что неплохо бы примерить костюм. Уже без надзора хмурой девушки, не пришедшей даже получения аттестата и серебряной медали. Об этом узнала также от Павла, пришедшего с поздравлениями.
***
— Держи! — она вложила водяной ключ в ладонь женщины. — Мы тренировали всё, что могли, в том числе и логику. Так что работай и мозгами, и силой, — наставляла Анастасия.
— Обязательно. Я не подведу тебя!
Зелёный мир шелестел. В гармонии шли и грозы, и дожди. Цветы тянулись к солнцу. Хабаровск был прекрасен в жаркий июль. Словно на него навесили яркие фильтры, через которые обычно смотрятся комедии.
Настрой был приподнятый. Девушка спокойно ждала, пока приготовят пиццу с толстым начинкой и сделают роллы. Смотрела на поваров, покусывала от голода ногти и всё думала, чтобы сделать с изобретениями дальше. И она никак не ожидала, что заработает сигнализация в экспериментариуме. Часы, которые она теперь носила, были подключены к системе «умный дом».
— Девушка! — закричали повара, когда их клиентка, бросив взгляд на странный экран, чуть ни поседев, побежала прочь. Она рванула через всю улицу, даже через проезжую часть перелетела, ничего не замечая, будучи на пределе.
***
— Прости меня!
— Держись! Мать твою, не закрывай глаза! Не закрывай! — нечеловечески кричала Анастасия, проверяя состояние избитой до полусмерти женщины. — Скорая уже едет! Держись! — у женщины были сломана грудная клетка, ноги и руки. Даже ключица. Текли реки крови, а та смотрела на неё с виноватым взглядом, словно говоря «прости, я не смогла».
Все комнаты были разрушены. Многие сундуки рассыпаны в пыль. А один даже похищен. Тот, где находились ключи.
Анастасия смотрела безумными глазами на женщину, и также на врачей, пришедших в последний момент. Кусала губы до крови.
Их нашли. На них напали.
5
Мост на реке Хан известен как «мост смерти», так и «мост жизни». Место, куда приходят отчаявшиеся люди и пытаются свести счёты с жизни. В последнее время мост называют «мостом жизни» из-за действий Правительства, ставящих телефонный будки с номерами психологических центров, а также другими действиями по противодействую суицида.