– Мамочка тебя любит.
Спускаясь по травянистому склону, она схватилась голой рукой за лезвие замерзшей травы. Внизу – глина.
– Мамочка тебя любит, – снова прошептала она, когда вдалеке огоньки пронзили тьму и рельсы начали гудеть. Слишком тяжело жить.
– Слишком тяжело жить. Дама умерла.
Солнышко трясло, пока она пыталась объяснить. Фредди притянул ее к себе и крепко обнял.
– Думаю, тебе необходимо приятное чаепитие.
Он сделал чай под надзором Солнышка. Выпив две чашки чая и съев печенье с вареньем, она попыталась рассказать им немного больше:
– Эта дама очень любила маленькую девочку, но она была очень расстроена.
Лора забеспокоилась.
– Солнышко, может, тебе больше не стоит заходить в кабинет?
– Почему?
Лора колебалась. Часть ее не хотела, чтобы Солнышко принимала участие в этом деле. Она знала, что желание это было эгоистичным, но она безумно хотела найти способ заставить Энтони, а может, и своих родителей, гордиться ею. Пусть они и были мертвы. Наконец у нее появился шанс сделать что-то правильное, и она не хотела отвлекаться.
– Вдруг там окажутся и другие вещи, которые расстроят тебя.
Солнышко отрицательно помотала головой:
– Я уже в порядке.
Лору это не убедило, но Солнышко хотела донести до них кое-что еще.
– И если не знать, что такое грусть, то как же узнать, что такое счастье? – спросила она. – К тому же умрет каждый.
– Думаю, она тебя разгромила, – пробубнил Фредди.
Лора признала поражение натянутой улыбкой.
– Может быть, мне удастся поднять тебе настроение, – продолжил Фредди. – У меня есть план.
Глава 21
Солнышко – унылая фигура в коротком розовом пальто и кедах с серебристыми пайетками – ждала возле солнечных часов. Сырой октябрьский день уже ускользал; приближающийся закат окрасил край пустого неба в румянец цвета ревеня. По команде Солнышка Фредди завел граммофон и занял свое место рядом с Лорой; они пошли по тропинке между двумя рядами чайных свечей к Солнышку, чтобы провести церемонию. Фредди нес обычную деревянную урну с прахом Энтони, а Лора – раскрашенную картонную коробку, полную конфетти в виде лепестков роз, и фотографию Терезы из зимнего сада. Лора подавила желание рассмеяться, идя как можно медленнее под пение неизменного Эла Боулли.
Солнышко продумала все до мельчайших деталей. Граммофон расположили у окна так, чтобы Фредди мог до него достать, а конфетти-лепестки и чайные свечи с запахом роз заказали специально для этого случая.
Сначала Солнышко хотела дождаться, когда розы расцветут, но Лора даже мысли не допускала, что прах Энтони будет томиться на полке еще девять месяцев. Она не могла препятствовать его встрече с Терезой. Свечи с запахом роз и конфетти – с трудом достигнутый компромисс. Фредди и Лора подошли к Солнышку в тот момент, когда мистер Боулли начал петь последний куплет.
Наверное, Лора впервые вслушалась, именно вслушалась в слова. Эта песня могла быть написана для Энтони и Терезы. Солнышко выдержала паузу достаточно долгую, чтобы ее можно было счесть драматической, после чего начала читать написанное на листке бумаги, который она держала в руке.
– Скорбящие, сегодня мы собрались здесь пред лицом Божьим, чтобы в силу роковых обстоятельств воссоединить этого мужчину, святого Энтони, – произнесла она и коснулась верхней части урны, – и эту женщину, Даму Цветов, – указала она рукой, повернутой вверх ладонью, на фотографию, – в этом знатном имении. Святой Энтони берет в законные жены Даму Цветов, чтобы с этого дня они поддерживали и любили друг друга, в радости и горе, в богатстве и бедности, пока смерть не воссоединит их. Складно получилось! – с гордостью сказала она самой себе.
Она снова выдержала паузу, достаточно долгую, чтобы ее можно было счесть неловкой, но, несомненно, она просто хотела подчеркнуть торжественность момента.
– Земля к земле, прах к праху, страх трусливый. Мы знаем, что майор Том – обезьяна[28]. Мы можем стать героями всего на один день.
Она наклонилась вперед и, обращаясь к Фредди и Лоре, произнесла театральным шепотом:
– Теперь ты развей прах, а ты – лепестки.
Вдруг ее посетила запоздавшая мысль, и она сказала:
28
Отсылка к песне Дэвида Боуи «Ashes to Ashes». В оригинале он поет «We know Major Tom’s a junkie» («Мы знаем, что майор Том – наркоман»), а «monkey» означает «обезьяна».