Пока маленький мопс обнюхивал пустой пакет из-под чипсов, валявшийся на траве, Юнис взглянула на Бомбера и едва узнала его. Печаль еще оставалась в его глазах, но улыбка уже трогала губы, а плечи немного распрямились. Бэби Джейн никогда не заменит Дугласа, но она уже отвлекает его от мрачных мыслей и, если так пойдет дальше, по праву станет суперзвездой – в этом Юнис не сомневалась.
Вернувшись в офис, Юнис включила чайник, а Бомбер взялся просматривать почту. Бэби Джейн разместилась на своей подушечке, положив голову на передние лапы, и настраивалась на выполнение нелегкой задачи – поедания пирожного. Когда Юнис вошла в комнату с чаем, Бомбер размахивал тоненьким сборником коротких историй, который только что получил от издателя-конкурента.
– «Бюро находок» Энтони Пэдью. Хм, знакомое название. И имеет бешеный успех. Интересно, почему старина Брюс прислал мне эту книгу?
– Чтобы позлорадствовать, – сказала Юнис.
Она взяла сопроводительную записку и прочитала вслух:
– «Бомбер, пожалуйста, прими от меня экземпляр этого немыслимо успешного сборника. У тебя была возможность, дружище, но ты ее прошляпил».
Бомбер покачал головой:
– Без понятия, о чем это он. Если бы этот Пэдью сначала прислал рукопись нам, мы бы подсуетились. Это все чрезмерное употребление лака для волос. Он подпортил ему мозги.
Юнис взяла книгу и полистала ее. Имя автора и название, как два камня, высекли искру в ее памяти. Рукопись? Юнис ломала голову в поисках ответа, но она будто вылавливала ртом яблоки из воды: как только ей казалось, что она схватила его, оно ускользало. Бэби Джейн театрально вздохнула. Ее пирожное en retard[31], и она проголодалась. Юнис засмеялась и погладила ее мягкие плюшевые складки на голове.
– Ты просто дива, юная леди! Вот растолстеешь, и не будем тебе больше пирожные давать. Только по парку будешь бегать и иногда получать один стебель сельдерея. Если повезет.
Бэби Джейн страдальчески посмотрела на Юнис своими черными глазами-пуговками, окаймленными длинными темными ресницами. Каждый раз это срабатывало. Она получила пирожное. Наконец-то.
Как раз когда она облизывала морду, рассчитывая найти остатки крема, зазвонил телефон. Каждые два звонка сопровождались повелительным лаем. С момента своего появления Бэби Джейн стала всем здесь заправлять. Бомбер взял трубку.
– Мам.
Какое-то время он слушал. Юнис наблюдала за его лицом и сразу поняла, что новости были не из приятных. Бомбер поднялся.
– Хочешь, я приеду? Прямо сейчас, если это удобно. Не говори глупостей, мам, мне это не тяжело.
Что-то случилось с Годфри. С очаровательным, добрым, веселым, воспитанным Годфри, которого приобретенное слабоумие выбило из колеи. Так когда-то величественный галеон, чьи паруса, истончившись, порвались в клочья, больше не может следовать по своему курсу, оставленный на растерзание штормов и ураганов. В прошлом месяце он удосужился затопить дом и поджечь его в одно и то же время. Он начал наполнять ванну, потом забыл о ней, пошел в кухню, чтобы высушить футболку над конфоркой электроплиты, после чего отправился в деревню за бумагой. К тому времени, как Грейс вернулась из теплицы, вода просочилась через потолок кухни, потушив загоревшуюся футболку. Она не знала, плакать ей или смеяться. Но она отказывалась признавать, что ей нужна помощь. Он был ее мужем, и она любила его. Она поклялась «и в болезни, и в здравии… пока смерть не разлучит нас». Она не допускала мысли, что он может жить в доме, где кресла напоминают стульчаки в туалете. И все же… В этот раз он убежал. Ну, скорее, забрел куда-то. После часа лихорадочных поисков по всей деревне она вернулась домой, чтобы позвонить в полицию. У ворот ее встретил местный священник, который, идя на встречу с прихожанином, обнаружил Годфри, идущего посреди дороги с метлой на плече, словно с винтовкой, и красным беретом Грейс на голове. Он сказал преподобному Эдлстропу, что возвращается в полк после отпуска.
Бомбер положил телефон, обреченно вздохнув.
– Мне поехать с тобой или остаться тут и держать оборону с Бэби Джейн?
Не успел он ответить, как раздался звонок в дверь.
Порша восприняла новость о последней проделке отца с ужасающим спокойствием. Она отказалась поехать с Бомбером проведать родителей, не говоря уже о предложении помощи или поддержки. Бомбер зря старался пробиться сквозь панцырь ее бессердечия.
– Дела плохи, сестренка. Нельзя ожидать от мамы, что она будет приглядывать за ним каждую минуту и днем и ночью, а он опасен и для себя, и для окружающих. И вскоре, не дай бог, станет опасен и для нее.