– Да к черту этого бедного Грейма! – Сара всегда владела уникальной способностью читать мысли Лоры. – Это уж, скорее, Лора бедная. Он не умеет целоваться, да еще и расхаживает с подозрительными палками. Пополощи рот и живи дальше!
Лора не могла не улыбнуться, но как только ее настроение начало улучшаться, одно воспоминание накатило, словно подлая мощная волна, опрокидывающая неустойчивую байдарку.
– Черт! – Она резко наклонилась вперед и в который раз спрятала лицо в ладонях.
Сара поставила чашку на стол, готовая к очередному открытию.
– Фредди! – жалобно простонала Лора. – Он видел меня утром.
– И?
– Он видел меня утром! Мое лицо с остатками вчерашнего макияжа было приклеено к дивану, я пускала слюни. А еще пустые бутылки и два бокала. Два, Сара! Он подумает, что Грейм зашел на кофе!
– Ну, какими бы убедительными ни были доказательства, это можно объяснить случайным совпадением. Но с каких это пор тебе важно, что подумает Фредди?
– Он подумает, что я пьяница и потаскуха!
Сара улыбнулась и мягко сказала ей, словно маленькому ребенку:
– Ну, если для тебя это так важно, расскажи ему, что произошло на самом деле.
Лора горестно вздохнула:
– И тогда он решит, что я точно «высохшая, потрепанная проститутка».
– Не преувеличивай! – Сара хлопнула ладонями по столу. – Хватит ныть и кряхтеть. Давай наверх, проституточка, придай себе приличный вид. Поскольку ты меня оторвала от работы, чтобы я тут выслушивала твои нудные жалобы, меньшее, что ты для меня можешь сделать, – пойти со мной пообедать. И я имею в виду не какой-нибудь сэндвич, а настоящую еду, горячую! И пудинг!
Выходя из кухни, Лора игриво взъерошила волосы на макушке Сары, когда проходила мимо нее, перепутав идеальную стрижку с укладкой. Вскоре через заднюю дверь вошел Фредди.
Сара поднялась и, широко улыбаясь, протянула ему руку.
– Привет еще раз. Боюсь, я не представилась должным образом. Меня зовут Сара Трувей, я давняя подруга Лоры.
Фредди пожал ей руку, не глядя в глаза. Потом он повернулся к раковине, чтобы налить в чайник воды.
– Фредди. Я просто зашел, чтобы сделать кофе. Могу я вам предложить чашечку кофе?
– Нет, спасибо. Мы собираемся уходить.
Нарочитое молчание Сары и неловкое – Фредди нарушало лишь кипение воды в чайнике. Фредди смотрел на что угодно, только не на Сару, и увидел платье Лоры, свисающее с края мусорного ведра. Он достал его и развернул.
– Хм, симпатичное платье.
– Ага. Сдается мне, Лора в нем была просто великолепна.
Фредди неловко переступил с ноги на ногу.
– А мне откуда знать?
Услышав шаги Лоры, спускающейся по лестнице, Сара встала со стула.
– Знаю, что, скорее всего, сую нос не в свое дело, но иногда кому-то надо кое-что сказать, даже если этот кто-то – неподходящий для этого человек. Прошлой ночью ничего не было.
Она развернулась, но, прежде чем выйти, добавила:
– Если тебе вдруг это интересно.
– Это меня никак не касается, – пробормотал помрачневший Фредди, наливая кипяток в кружку.
«Вот же врунишка!» – подумала Сара.
В баре «Луна пропала» проходил поминальный обед: на девяносто третьем году жизни скончался тренер по боксу и торговец лошадьми Эдди О’Риган по прозвищу Недди[34]. Скорбящие явно уже какое-то время пили за усопшего – настроение было приподнятым и сентиментальным. Все же Лоре и Саре, расположившимся в кабинке, удалось поболтать за мясным ассорти с бобами и пюре; Сара запивала еду красным вином, а Лора – диетической колой. После смерти Энтони они лишь однажды обменялись новостями, Сара вела важное дело, которое тогда только-только начали рассматривать в суде.
– Ты выиграла? – спросила Лора.
– Конечно же! – ответила Сара, тыкая вилкой в бесформенную колбаску. – Но это все не важно. Расскажи мне во всех подробностях.
Лора рассказала о завещании Энтони и его письме; о кабинете, полном найденных им вещей; о том, как прячется она от Солнышка; о том, что является самой сочной темой для сплетен. И о Фелиции.
– То есть, с одной стороны, это чудесно: дом прекрасен, но, с другой стороны, к дому прилагается баснословное количество потерянных вещей, и это уже совсем другое дело. Как я вообще верну все эти вещи? Сумасшествие какое-то. Я не имею понятия, что мне делать с Солнышком, нет никакой гарантии, что сайт заработает, и большинство местных считают, что я проститутка, позарившаяся на деньги. Закончится все тем, что я буду жить в доме, полном мышей, паутины и чужих потерянных вещей, пока мне не стукнет сто четыре года и я умру. Пройдут месяцы, прежде чем это кто-то заметит, и к тому времени, как вскроют входную дверь и обнаружат меня, я превращусь в лужу на диване.