Я ухватился за вертикальные перила и осторожно спустился по скрипучей, заросшей паутиной лестнице вместе с Роландом, чтобы попрощаться. У подножия башни средневековый дозорный сунул свой плащ в сумку, застегнул черную мембранную куртку и исчез в ночи. Вскоре Роланд станет просто еще одним человеком, едущим на скоростном поезде домой.
3
Последний строитель мостов инков
Мне думается, что за всю историю человечества никто еще не поведал о таком величии, которого исполнена эта дорога, пролегающая через широкие долины и высокие горы, через снежные вершины и над водопадами, вдоль живых скал и извилистых стремнин.
Педро Сьеса де Леон, 1548
Голос витой раковины прорезал пространство каньона. Двое мужчин в белых шерстяных куртках и ярких шапочках чульо положили блестящий плод, нерожденного детеныша ламы, на тлеющие угли костра, питаемого окровавленным бараньим сердцем. Воздев руки к небу в надежде, что боги примут подношение, Викториано Аризапана перекинул через каждое плечо по золотистому мотку веревки и пошел к краю обрыва. Толпа — целое море людей в сомбреро — благоговейно замолчала и расступилась, когда 60-летний мужчина медленно приблизился к пропасти. Глубоко вздохнув, Аризапана осторожно опустился на четыре перекинутых через тридцатиметровую пропасть тугих плетеных троса, каждый толщиной в человеческое бедро, и сел на них верхом, свесив босые ноги. Затем он вылил на каждый трос по несколько капель прозрачного тростникового ликера каньясо, прошептал имена четырех горных духов, которые решат его судьбу, и оттолкнулся от края каменной опоры, двинувшись к зияющей расщелине.
Балансируя на высоте 22 метров над стремительной рекой Апуримак, Аризапана работал медленно. С каждым движением он тянулся вверх, высоко поднимая руки, захватывая тонкие веревки с верхней части поручней, чтобы крепко привязать их к внешним тросам и соединить с основанием в качестве балясин. Затем он наклонился вперед, вытянув туловище параллельно четырем толстым кабелям, на которых покачивался, как на качелях, чтобы пропустить под ними канаты поменьше, соединив четыре нижние балки в единый шатающийся настил. Ястребы и воробьи носились под ногами Аризапаны и скрывались в своих гнездах, выдолбленных сбоку в скалах. Было всего одиннадцать градусов тепла, последние проблески дня окрашивали небо в розовый цвет и подсвечивали испанский мох, свисающий с базальтовой стены каньона. Поднялся ветер, и подвесная конструкция принялась раскачиваться взад-вперед, как гигантский гамак. Аризапана внезапно прекратил работу и схватился за оба поручня, чтобы удержать равновесие, в результате чего тонкие веревки выпали из его рук и упали в пенящуюся внизу реку. На языке кечуа «Апуримак» означает «Бог, который говорит», и, как и все апус (горные духи), он — живое существо, которое нужно кормить, чтобы поддерживать пламя жизни. Аризапана был бы не первым человеком, которого поглотила река, и он знал, что один неверный шаг сейчас может стоит ему жизни.
Тросы над ущельем продолжали дрожать, и Аризапана вспомнил слова, которые когда-то сказал ему отец: «Верь в себя, верь в апус и не смотри вниз». Он потянулся через голову за новой веревкой, наклонился вперед настолько, что его лицо коснулось раскачивающихся тросов, и продолжил усердно выполнять долг, который мужчины его семьи выполняют уже более пяти сотен лет: плести Кэсуачака — последний веревочный мост империи инков.
Расположенная на западной окраине Южной Америки, между самым большим на Земле тропическим лесом (Амазонка), самой сухой пустыней (Атакама) и самым высоким горным хребтом в Западном полушарии (Анды), империя инков была одной из самых уникальных империй в мире. Она развивалась практически в изоляции, расширив свою территорию от Куско (Перу) в 1430-х годах, и процветая всего 100 лет до испанского завоевания 1532 года. Но благодаря инженерной гениальности и строгой организации инкам удалось создать самую большую империю, когда-либо существовавшую на Американском континенте, — разросшуюся цивилизацию площадью два миллиона квадратных километров, которая простиралась на территории современных Колумбии, Эквадора, Перу, Боливии, Чили и Аргентины. На ее землях жило до 12 миллионов человек, говоривших почти на ста языках. Она была примерно в десять раз больше империи ацтеков и имела вдвое больше населения. Примечательно, что инкам удалось создать это огромное общество, не зная ни колеса[8], ни лука, ни денег, ни железных или стальных инструментов, ни тягловых животных, способных вспахивать поля, и даже не имея письменности{55}.
8
На самом деле народы Мезоамерики знали колесо, однако использовали его как прикладной элемент конструкций, не связанных с транспортными целями. Археологи обнаруживали при раскопках множество инкских, ацтекских, ольмекских и майянских игрушек, стоящих на колесных основаниях, но в быту инки, как и другие их соседи, не использовали колесный транспорт по причине отсутствия у них тягловых животных.