5
Зеркало, показывающее истинную сущность
Ты есть Брахман, в котором отражается вселенная, как город в зеркале, — зная это, ты достигнешь конечной цели своей жизни[14].
Шри Шанкарачарья
В Керале стояла черная непроглядная ночь. Пальмы, растущие вдоль берега Памбы, бесконечно тянулись к горизонту, застывшими фейерверками вздымая к небу длинные стволы и раскидистые листья. Я шел по дымному следу через мангровый лес и джунгли к маленькой храмовой деревне Аранмула, чтобы найти женщину, известную как Хранительница Тайны.
Кокосовые пальмы, похожие на фирменный знак «Найка», низко склонялись над кромкой воды, над красноватой землей колыхались листья размером со слоновьи уши. Накануне вечером на берег косыми струями падали горячие, тяжелые капли дождя размером с пятак, и в воздухе все еще висел привкус влаги от муссонных облаков, зависших над юго-западным Малабарским побережьем Индии. Я пробирался сквозь густую сырую темноту, как будто находился у кого-то во рту, слушая влажный, теплый и сладкий шепот, в котором таяли ароматы корицы и ванили. Сверчки трещали в унисон, их хор нарушался клоунскими воплями диких павлинов, возившихся в хаотичных трудноразличимых сплетениях зелени. Вскоре дорогу осветили огни от ряда хилых домиков-срубов, и показался шлейф дыма, выходящий из открытых железных ворот.
Там, за ними, Хранительница Тайны, более известная как Судхаммал Джей, чиркнула спичкой, зажигая маленькую латунную лампу с изображением Лакшми, супруги Господа Вишну. Она поставила подношение перед деревянным сараем под открытым небом, стоящим напротив ее белого шлакоблочного дома. Умиротворив индуистскую богиню процветания и удачи, Судхаммал приступила к работе.
Женщина 48-ми лет убрала от лица длинные черные волосы, приоткрыв круглые золотые серьги-кольца, обтянула подол голубого платья-курта длиной до щиколоток и присела на низкий деревянный табурет, едва возвышавшийся над земляным полом сарая. Затем она начала крутить рукоятку, прикрепленную к старой электрической воздуходувке для листьев, круг за кругом, издавая ритмичный стук швейной машинки. По белой ПВХ-трубе, подсоединенной к этому устройству, воздух поступал в отверстие в нижней части очага, представляющего собой пять рядов кирпичей, уложенных квадратной башенкой. Шлейф дыма вскоре превратился в облако, которое поднялось к одинокой лампочке, свисающей из-под черепичной крыши сарая. Свободной рукой Судхаммал размахивала куском картона, раздувая огонь и время от времени останавливаясь, чтобы вытереть пот со лба и с коричнево-желтого бинди. Когда после 40 минут непрерывного раздувания пламя из оранжевого превратилось в желто-голубое, Судхаммал встала и исчезла.
Через несколько минут она вышла из дома с двумя пакетами и медленно развернула их передо мной. В одном лежали длинные узкие ленты свернутой в тугой рулон меди, в другом — зазубренные осколки олова размером с ладонь, блестевшие на свету. Она положила олово в U-образный тигель, раскаленный на огне, и закрыла емкость, подхватив щипцами крышку. Затем она набила очаг древесным углем и сушеной кокосовой шелухой, собранной на берегу реки, и все это начало постепенно тлеть, расплавляя олово, а ее сын Ниранджан, молодой мужчина 26 лет, взялся крутить рукоятку. Час спустя Судхаммал с помощью железного ковша залила сплав в две прямоугольные формы, выдолбленные в кусках старой черепицы и обмазанные мокрой глиной, чтобы раскаленный жидкий металл не протек в щели. Когда оловянные заготовки остыли, став из огненно-оранжевых пепельно-серыми, Судхаммал разбила их молотком на кусочки размером с гальку и завернула кучу этих обломков в красную бандану. Затем она точно так же разбила медные стержни, которые накануне отлила в другом тигле, собрала такую же горсть медных кусочков и посмотрела на меня.
— Следуйте за мной, — мягко позвала Судхаммал на малаялам, языке, который звучит так же мелодично, как и его название. Она провела меня через груды джутовых мешков и керамических заготовок, похожих на бутылочное горлышко, в темный угол сарая, достав древний кераланский безмен, велликол. — Очень немногие люди за пределами семьи когда-либо видели этот этап работы, — сказала Судхаммал, сверкнув натянутой улыбкой. — Но и вам я не все покажу.
14
Здесь приведена цитата из труда Ади Шанкары (Шанкарачарьи) «Вивекачудамани» в переводе на русский некоего Анаами Бабы. Этот псевдоним, взятый из традиционных притч, означает «Безымянный дедушка», однако настоящее имя автора перевода установить не удалось. Перевод на русский выполнен по переложению «Вивекачудамани» авторства Свами Махаванды в 1926 г.