Впустивший его слуга перекрестился и сказал:
– Такие же, как эти, в Браунау перебили всех монахов-бенедиктинцев и подожгли монастырь, А аббата, бедолагу, распяли. Пусть земля ему будет пухом. – Слуга снова перекрестился. – Не прошло и пяти часов с тех пор, как мы вернулись, и вот вам, пожалуйста, какие ужасные новости.
– Простите, рейхсканцлер Лобкович уже вернулся? – Коверкая слова, спросил Филиппо.
– Нет-нет, господин еще не приехал. Фрау Поликсена… – Слуга внимательно осмотрел его. – Фрау Поликсена из-за этих ужасных событий в Браунау послала сообщение его преподобию Логелиусу. Я думал, вы пришли от него.
– Логелиус, – повторил Филиппо, для которого речь слуги была слишком быстрой, поэтому он понял только это имя. Он кивнул и показал на себя. Лакей недоверчиво посмотрел на него. Похоже, он лишь сейчас обратил внимание на жалкое состояние одежды Филиппо.
– Вы говорите на богемском наречии, ваше преподобие?
– Совсем немного.
– Мне очень жаль, – ответил лакей и сделал шаг по направлению к двери. – Господ сегодня нет дома. – Он взялся за ручку двери, но потом вспомнил, что творится на улице, и нерешительно замер. В конце концов он оставил дверь в покое и снова внимательно посмотрел на Филиппо. – Что вам угодно, ваше преподобие?
– Если бы в том, чтобы объяснять это тебе, сын мой, был смысл, то мне не нужно было бы обращаться к твоим хозяевам, – вздохнув, произнес Филиппо на латыни.
К его безмерному удивлению, нежный хрипловатый голос за его спиной ответил ему, и тоже на латыни:
– Тогда объясните это мне лично, ваше преподобие. Я невольно подслушала.
Филиппо обернулся. Он не слышал, чтобы кто-то спускался по лестнице, и, тем не менее, увидел стоявшее на последней ступени прекрасное видение в белом платье с белыми длинными рукавами с прорезями по испанской моде, такими белыми, что они казались крыльями ангела. Красные рукава нижнего платья, видимые от локтя до кисти, и маленький треугольник красной материи под жабо настолько не соответствовали ему, что почти шокировали. На шее красовалось ожерелье из золотых роз, и такие же золотые розы были вышиты на корсаже верхнего платья, следуя элегантным изгибам ее тела вплоть до узкой талии и дальше по юбке, образуя единую непрерывную линию до самого низа. Ожерелье матово поблескивало на белоснежной ткани. Волосы были забраны высоко вверх и ничем не украшены, кроме единственной свежей розы, казавшейся сейчас, в январе, настоящим волшебством. Лицо ее было бледным, глаза излучали какой-то слабый свет. Филиппо, лишь несколько раз нарушавший обет целомудрия, неожиданно представил себе, каково бы это было, если бы женщина распустила волосы и позволила их благоуханным волнам накрыть его, если бы она расстегнула корсет своего платья и позволила своему телу распуститься. Его мысли спутались, и тут неожиданно в памяти всплыл сонет, который он когда-то слышал: «Вдыхая аромат ее шагов, / Я онемел, я умереть готов – / Весь в благорастворении шелков…» После довольно продолжительной паузы он поклонился.
– Salve, domina,[24] – сказал он.
– Откуда вы идете, ваше преподобие?
Он подумал, что ей лучше не знать, из каких именно мест ноги привели его сюда.
– Из Рима.
– Из Рима – и прямо в наш дом? – Улыбка, растянувшая ее губы, не отразилась на лице.
– Не прямо.
– А как же?
– Окольными путями.
Вы всегда отвечаете в двух словах?
– Нет, госпожа.
Губы ее слегка дрогнули.
– Если вы хотите дождаться, когда толпа разойдется, то добро пожаловать.
– На толпу, – возразил Филиппе – ищущему совершенно не стоит обращать внимания.
– Ищущему? Чего же вы ищете?
Филиппо знал, что в данном случае правда окажется самым могучим средством.
– Веру, – ответил он.
– И вы надеетесь найти ее здесь?
– Здесь я надеюсь найти ответ.
– Ответ, в котором тоже всего два слова?
– Возможно, – согласился Филиппо. – Как насчет такого: «Кодекс Гигас»?
Она так долго молчала, что Филиппо решил уже, что пошел по ложному пути. Но затем он заметил, что атмосфера в доме неожиданно изменилась. Ее изящная высокая фигура теперь, казалось, излучала холод, которого раньше не было. Он потрясенно понял, что холод этот направлен на него.
– Следуйте за мной, – приказала женщина и молча пошла вверх по лестнице.