– Кардинал Хлесль? – повторил Вольфганг. Его голос прощупал довольно громко.
Смотритель винного погреба положил руку ему на плечо. Вольфганг сбросил ее.
– Ты был погружен в молитву, преподобный отче, – дипломатично объяснил смотритель погреба. – И мы не могли спросить у тебя совета. Если бы мы не отправили голубя, внешний мир не получил бы никакого сообщения о постигшей нас участи.
– Нельзя ли на некоторое время оставить здесь сокровища монастыря? – осведомился привратник. – Без груза мы бы передвигались гораздо быстрее. А наш брат здесь мог бы спрятать все ценности где-нибудь у себя в церкви…
– Святая Дева Мария, я не могу взять на себя такую ответственность!
– Тогда прекрати поминать имя Царицы Небесной всуе! – рявкнул аббат. Священник из Рупперсдорфа испуганно отпрянул. – Об этом и речи быть не может. То, что мы спасли, это сердце нашей общины. Мы его не оставим.
Смотритель погреба почти вплотную приблизил губы к уху Вольфганга.
– А как насчет Книги? – тихо прошептал он. – Это самое тяжелое бремя для всех нас…
Вольфганг промолчал. Если бы все зависело от него, он бы прямо здесь и сейчас швырнул Кодекс в огонь. Целое мгновение мысль эта казалась ему непреодолимо привлекательной. Возможно, это именно то, чего от него ждут монахи, – решение, способное изменить весь ход вещей. И все же в нем поднялась гордость. Его наделили ответственностью за Кодекс, и он будет нести ее как должно, какой бы сильной ни была его ненависть к кардиналу Хлеслю и всему, что с этим связано. Аббат уставился на сундук, безобидно стоявший в углу комнаты, и покачал головой.
На второй день аббат окончательно и бесповоротно осознал всю серьезность сложившейся ситуации. Чтобы сэкономить время, они пошли в Штаркштадт по плохой дороге, протянувшейся между Фридштоком и Кирхбергом, между двумя холмами, которые летом показались бы путешественнику небольшими пригорками, но зимой для тяжело нагруженных монахов путь через них был непосилен. Более длинная, проторенная дорога через Адерсбах, пожалуй, была бы не такой тяжелой, но она не только заняла бы больше времени, а еще и повела бы их через город в скалах. Аббату Вольфгангу совершенно не хотелось вверять своих монахов этому мрачному извилистому пути среди скальных гигантов. К тому же по нему он бы добрался в лучшем случае до деревни Векельсдорф,[27] представлявшей собой не более чем ярмарку для близлежащих земель, состоявшей из пары сараев и деревянного замка семейства фон Шмиден. Хозяин замка посещал его не чаще одного раза в год. Так что некоторую безопасность им мог обеспечить только своевольный, но верный католик Штаркштадт.
Ветер швырял снег им в глаза и под ноги, и во время восхождения на подветренную сторону холма они должны были постоянно останавливаться и высылать монастырских слуг, чтобы те отыскали исчезающую дорогу. По небу тянулись свинцово-серые тучи; время от времени земля меняла серый цвет хвойного леса на цвет кости, который приобретала чисто выметенная ветром глинистая почва, или тонула в белизне снега. Это был Via Dolorosa,[28] ступить на который монахов вынудила исключительно дерзость жителей Браунау! Иисус Христос взвалил все грехи мира себе на плечи; монахи же и их аббат несли зло в самом центре процессии, чтобы оно не вырвалось в мир, и мир был им за это так же мало благодарен, как и Спасителю за его жертвенный путь. Вольфганг обернулся. Вереница монахов в обтрепанной одежде, казалось, маршировала через Ничто, будто у них не было никакой цели, а лишь бесконечное путешествие, которое они однажды затеяли.
Заснеженная местность неожиданно стала выглядеть как кожаный переплет библии дьявола, и Вольфгангу пришлось моргнуть, когда его охватило ощущение, что они не более и крошечные насекомые, ползущие по гигантской книге и не подозревающие, что этот путь не позволит им убежать от Зла. На аббата накатилась волна такого отчаяния, что у него перехватило дыхание. Отче, зачем ты меня оставил?
Когда прошло время полуденной мессы, стало очевидно что сегодня, невзирая на все их усилия, им тоже не удастся достичь цели.
– Нужно сделать остановку в Векельсдорфе! – проревел смотритель погреба, стараясь перекричать ветер.